Bear Grylls. "Истинное мужество". Часть 2

young bear grylls

Эдвард Уимпер: Катастрофический успех


Поймите, каждую ночь я вижу во сне товарищей, которые были со мной на Маттерхорне… Эдвард Уимпер.

Дата: 18 февраля 1880 года. Место: Котопахи, южноамериканские Анды. Самый высокий в мире действующий вулкан. Мужчина держит товарища за ноги над кратером. Под ним, на глубине 3657 метров, бушует раскаленная лава.

Гора Маттерхорн 

Большинство людей пожелали бы иметь лучшую страховку, нежели руки товарища.

Однако Эдвард Уимпер не принадлежал к большинству. Он был человеком, до конца дней испытывающим неутолимую жажду исследований, несмотря на трагический случай, имевший место в его жизни.

Спустившись с гор, он возвращался к тихому существованию иллюстратора книг.

Впрочем, за внешним спокойствием скрывался бурный стальной характер. Именно он толкал его на путешествия в горы к кратерам вулканов и бескрайним льдам Гренландии.

Без сомнения, самой знаменитой его экспедицией было первое в истории восхождение на Маттерхорн.

Это рассказ о мужестве и храбрости, но с оттенком грусти. Напоминание о том, что слава идет рука об руку с жертвами и потерями. О том, что порой спуск требует не меньшей концентрации внимания, чем восхождение.

Маттерхорн. Он и пик Эйгера — самые впечатляющие вершины Альп. Он высится, словно огромная скалистая пирамида, на границе Италии и Швейцарии. Такая же прекрасная, как и опасная, убившая множество альпинистов, стремившихся на протяжении многих лет покорить ее.

Склоны пика настолько круты, что даже снег не всегда может зацепиться за них и лежит на поверхности редкими пятнами. Лавины — из снега и льда — обычное дело в этих местах. Расположение горы и высота сделали ее восприимчивой к резким переменам погоды. Отличная видимость через минуту может стать нулевой.

Зимой бураны в этих горах тоже не вполне обычные. В лицо впиваются тысячи ледяных игл, сверху, отколовшись от ледника, почти вертикально падают куски шириной до полуметра.

Однако, несмотря ни на что, эти горы магнитом притягивают людей. Туристы приезжают посмотреть на них, потому что они красивы. Альпинисты мечтают подняться наверх, несмотря на то что восхождение может быть смертельным. Даже в наши дни число жертв среди покорителей очень велико. Их изувеченные, окровавленные и замороженные тела отлично сохраняются в этом климате, но их никто уже никогда не увидит.

Впрочем, для многих альпинистов опасность делает цель лишь более привлекательной. Маттерхорн — сложная задача, ожидающая новых смельчаков, ищущих решение.

В наши дни все подъемы отображены на картах. На некоторых участках даже зафиксированы канаты. Разумеется, так было не всегда. К середине XIX века множество людей совершали попытки подняться на Маттерхорн, но он никому так и не покорился.

То время известно как золотой век альпинизма, когда бесстрашные люди пытались завоевать Альпы, однако Маттерхорн по-прежнему оставался для людей загадкой. Желающих разгадать ее почти не осталось.

Впервые пик привлек внимание молодого Эдварда Уимпера, когда он в 1860 году отправился в Альпы, чтобы писать с натуры завораживающие пейзажи для книжных иллюстраций. Тогда же он заразился альпинизмом. Первой его целью стал Монпельву, который он собирался изучать от имени профессора Бонни, однако пик Эдварду не покорился. Восхождение совершилось лишь в 1861 году. Уимпер явно обладал способностями к альпинизму. Вооружившись настойчивостью и энтузиазмом, он смог подняться на многие вершины Альп.

Впрочем, одна все же оставалась недосягаемой.

В то время итальянские и британские альпинисты жестко конкурировали между собой. Им не так важно было покорить гору, как покорить противника.

Уимпер и его английские коллеги были первыми, поднявшимися на главные вершины Альп. Итальянские скалолазы решили, что ради восстановления справедливости и поддержания национального достоинства они должны покорить Маттерхорн.

Одним из них был Жан-Антуан Каррель. С 1861 по 1865 год он и Уимпер несколько раз предпринимали попытки взойти на гору через юго-западный хребет, считавшийся единственным возможным путем на вершину пика. Однако ни одна попытка не завершилась триумфом. Не стоит забывать и об оборудовании, которым пользовались альпинисты того времени. В наши дни в распоряжении покорителей высот отличное, надежное оснащение, но такого не было у Эдварда Уимпера и его современников.

У него была лишь бобина (тяжеленная!) манильского каната; альпеншток — для нас с вами просто толстая палка; горные ботинки (без шипов и ледовых кошек); палатка (тоже тяжелая!) и спиртовка, она же походная печка для тепла и света.

С таким оборудованием Эдвард был готов к восхождению.

Однажды он решил попытать счастье в одиночку, что едва не стоило ему жизни. Он поскользнулся на гладком склоне и упал вниз под углом 45 градусов. Отскочив от скалы, он кубарем полетел по склону в ров и больно ударился головой о лед. (Разумеется, современного шлема на нем не было!) Он прокатился еще 20 метров, пока, наконец, на пути не попались камни, ставшие естественной преградой.

Эдвард был в ужасном состоянии. Все тело покрыто ранами — их было более двадцати. Однако с головой все обстояло еще хуже. Кровь заливала лицо, ослепляя, покрывала пятнами одежду и окрашивала в розовый цвет снег.

Он неминуемо умер бы от потери крови, если бы вовремя не приложил к ране снег. Кровь стала постепенно останавливаться, позволяя продолжить спуск.

Вернувшись в Церматт, Уимпер обработал раны смесью соли и винного уксуса. Вид открытой раны не доставлял ему удовольствия.

В следующий раз буря застала Эдварда и его товарищей на полпути к вершине. К счастью, они успели развернуть палатку и оказались запертыми в ней на двадцать шесть часов, защищенные от бушующей непогоды лишь стеной из ткани. В конце концов им пришлось повернуть назад. От этого решения зависела их жизнь.

Какие бы силы Уимпер ни бросал на покорение пика, горы отвечали ему созданием еще более сложно преодолимых препятствий.

К 1865 году Уимпер предпринял уже пять попыток подняться на Маттерхорн.

Каждая из них заканчивалась провалом.

Знаете, что он отвечал? Упав семь раз, поднимайся в восьмой.

Уимпер не собирался сдаваться.

В те дни каждый альпинист, желающий заработать себе имя, стремился первым покорить Маттерхорн. Это привело к жесткой конкуренции и скрытности претендентов. Однако из всех Уимпер был самым одержимым мечтой. Один из соотечественников называл Эдварда Уимпера «тем самым парнем, чья жизнь зависит от Маттерхорна… подозрительно сующим во все свой нос».

Кто-то бы счел это обсессивно-компульсивным расстройством, одержимостью, другие бы сказали, что Уимпер — человек, мыслящий шире установленных рамок.

Был ли юго-западный гребень единственным путем к вершине?

В то время никто не предполагал, что восхождение можно осуществить через так называемый гребень Хёрнли.

Уимпер стал первым, рассмотревшим этот вариант.

Конечно, снизу он выглядел угрожающе, но горам свойственно меняться по мере приближения к ним. Эдвард решил, что сможет проложить маршрут. Люди сочли его сумасшедшим, но он их не слушал. Он твердо решил рискнуть.

В его команде было еще шестеро. Три англичанина: лорд Френсис Дуглас, Чарльз Хадсон и Дуглас Хэдоу. Француз Мишель Кро. Два проводника, отец и сын, обоих звали Питер Таугвальдер.

Экспедиция двинулась в путь на рассвете 13 июля 1865 года.

К полудню они поднялись на высоту 3300 метров. Пока все шло неплохо.

Установив палатки, они решили подождать следующего утра. Перед самым рассветом лагерь свернули и с первыми лучами солнца начали подъем. Условия были хорошими, новый маршрут оказался удачным. В 1.40 ночи команда достигла вершины.

Люди оставались там еще три часа, наслаждаясь успехом. Они были в эйфории, состоянии близком к экстазу. Окрыленные. Почти на вершине мира.

Затем команда начала спуск. Вот тогда и начались трудности.

Коварный Маттерхорн решил отомстить людям за то, что ему пришлось относительно легко им сдаться. Теперь он готовился обрушить на них свой гнев, показать, что горы так легко не сдаются.
Возможно, их подвело состояние эйфории. Впрочем, это могло быть простое невезение.

По приказу Уимпера люди связали себя канатами, образуя вместе одну связку. Верное решение теоретически. Так действовали все альпинисты тех времен, изучая основные техники методом проб и ошибок. Канат помогает противостоять скольжению и дает возможность удержаться на ногах, пока он натянут.

Недостатком является то, что несколько упавших могут увлечь за собой остальных. Всех.

Кро шел первым. За ним Хэдоу, Хадсон и Дуглас, следом два Таугвальдера — старший Питер и младший Питер. Уимпер был замыкающим. В какой-то момент Хэдоу, наименее опытный из всех, потерял равновесие.

К несчастью, веревка в том месте оказалась самой слабой.

Упав, Хэдоу врезался в Кро, веревка натянулась и потянула за собой Хадсона и Дугласа.

Все заняло считаные секунды. Однако на смертельно опасном пике секунды решают все.

Уимпер и два проводника услышали громкие крики идущих впереди.

Они не в силах были удержать веревку. Да и она бы не выдержала.

Общий вес падающих мужчин был слишком велик.

Секунда. Вторая.

Канат лопнул.

В ужасе Уимпер смотрел, как Кро, Хэдоу, Хадсон и Дуглас машут руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, и падают вниз.

Им не за что было ухватиться.

Уимпер и два его товарища ничем не могли им помочь.

Им оставалось лишь смотреть.

Один за другим товарищи Уимпера скрылись из вида.

Ничто не могло спасти их от падения в пропасть с высоты почти 1200 метров.

После их падения эхо разнесло последнее слово, которое выкрикнул Кро: «Немыслимо!»

Восхождение Уимпера на Маттерхорн не было немыслимым, но ему пришлось заплатить за это немыслимую цену.

Между людьми, побывавшими вместе в экспедиции, устанавливается необъяснимая связь, которая не похожа на дружбу в повседневной жизни. Потеря товарищей — жестокий удар, силу которого не передать словами. После этого у славы появляется привкус горечи, а у торжественности момента — траурный оттенок.

Продолжая спуск, Эдвард и проводники выкрикивали имена товарищей, хотя понимали, что все это бесполезно. В подобной ситуации выжить невозможно.

Сломленные альпинисты добрались до Церматта только на следующий день. Их возвращение не было триумфальным. Споров было много. Их даже обвинили в том, что они перерезали веревку, чтобы выжить.

Люди твердили, что, вместо того чтобы попытаться спасти товарищей, они их предали. Жестокие слова в адрес Уимпера, рисковавшего жизнью ради исполнения мечты.

Но такой поворот судьбы не убил энтузиазма Уимпера, он и дальше стремился покорять новые вершины, однако в Альпы больше не возвращался. В последние годы его почти невозможно было заставить говорить о восхождении, сделавшем его знаменитым или печально известным.

Погибшие товарищи приходили к нему по ночам. Каждый раз он видел, как они падают все ниже, летят навстречу своей смерти.

После кончины в возрасте 71 года в 1911 году он был похоронен в Шамони, недалеко от места, где произошло самое замечательное и самое трагическое событие его жизни.

Времена меняются. Меняются и люди. Прежними остаются только горы. По крайней мере, перемены в них незаметны в период одной человеческой жизни. Маттерхорн и сейчас остается почти неприступным для людей. За 150 лет, прошедших со дня восхождения Уимпера и его команды, эта гора унесла более пятисот жизней.

Для меня история Эдварда Уимпера стала хорошим уроком, напоминающим о том, что в экстремальных ситуациях расслабляться нельзя ни на секунду. Если вы себе это позволите, горы обязательно подтолкнут вас в спину. И подтолкнут сильно.

Возможно, вы сможете подняться на вершину, но горы безжалостно уничтожат вас даже в момент триумфа.

Самодовольство способно убить. Надо всегда оставаться начеку. И помните: сконцентрироваться особенно сложно, когда человек чувствует себя слабым.

Слова самого Эдварда Уимпера верны сегодня так же, как и раньше: «Идите к вершине, но помните, что мужество и сила ничто без благоразумия… Ничего не делайте в спешке; выверяйте каждый шаг; с самого начала помните, что у маршрута будет еще и конец».

Хороший совет для альпинистов. И просто для жизни.


Джордж Мэллори: Потому что он существует


Я готов к борьбе и понимаю, что она заберет каждую унцию моей силы. Джордж Мэллори.


Непальцы называют Эверест Сагарма'тха — Мать неба, тибетцы Джомолунгма — Божественная мать мироздания. Однако, как бы мы ни называли эту гору, она является настоящим кладбищем.

Неудивительно. На невероятной высоте, где не хватает кислорода, от холода коченеют мышцы и перестает работать мозг, смерть может чувствовать себя вполне вольготно. Последний участок восхождения известен как «зона смерти». Здесь тело погружается в состояние некроза. Проще говоря, начинает умирать.

Альпинист не ставит перед собой вопрос, поворачивать назад или идти дальше, хотя большая часть восхождения на Эверест происходит при кислородном голодании. Именно поэтому весь путь усеян телами тех, кому не удалось его преодолеть.

Почти на самом верху лежит Дэвид Шарп. В 2005 году ему почти удалось добраться до вершины. Он лишь остановился ненадолго, чтобы передохнуть. Но минусовая температура коварна. Присев, он стал замерзать. Несколько альпинистов прошли мимо, у них едва хватало сил, чтобы переставлять ноги, не говоря уже о том, чтобы нести другого человека.

Конечности Шарпа были отморожены, он тихо стонал. Проходящие мимо перенесли его на солнце — это все, что они могли для него сделать.

Дэвид Шарп по сей день сидит на своем месте. Замороженный труп в одежде при полном альпинистском снаряжении. Руки сложены на коленях. Ужасная картина для тех, кто движется к вершине.

Некоторые тела хорошо сохранились в холодном климате, некоторые нет. Ниже на склонах Эвереста можно увидеть покойников, разложившихся до костей. Череп с пустыми глазницами застыл в отвратительной гримасе, на выступающих надбровных дугах лежит снег.

Некоторые трупы превратились в мумии из-за ветра и солнца. Другие лежат лицом вниз, заметить их можно только по яркой одежде. У одного даже есть прозвище — Зеленые Сапоги. Это индийский альпинист, погибший в 1966 году и теперь узнаваемый по цвету обуви.

Попытка подняться на Эверест унесла более двухсот жизней. Непальский закон гласит, что люди должны быть похоронены должным образом, однако это не всегда возможно.

Впрочем, то, что тела альпинистов до сих пор остались на склонах, весьма символично. Они стали памятниками своей неисполненной мечты. В 1999 году на высоте 8155 метров на северной стене был обнаружен труп. Замерзший, он был тверд, как камень. Лежал на груди, головой к цели, руки — мускулы все еще ощутимы — вытянуты вперед. Торс примерз к земле. Сломаны две кости правой ноги и несколько ребер. Локоть вывихнут. В голове отверстие, вероятно, от удара ледорубом. Только представьте, как он умирал здесь в одиночестве, истекая кровью.

В одежде был найден жетон с именем: Д. Герберт Мэллори.

Это была удивительная находка.

И дело не только в попытке Мэллори подняться на Эверест на тридцать лет раньше Эдмунда Хиллари, но и в том, что это был поистине впечатляющий пример проявления человеческого мужества в стремлении подобраться к тайнам Божественной матери мироздания.

* * *
Джордж Мэллори родился в семье священнослужителя. Мальчик с ранних лет проявлял склонность к математике и позже получил стипендию Уинчестерского колледжа. Там один из преподавателей увлек его альпинизмом и взял с собой в Альпы. Семена, определившие судьбу Джорджа, были брошены.

В 1905 году он направляется в колледж Магдалены в Кембридже, чтобы изучать историю. Мэллори был, несомненно, одаренным, умным, интересным молодым человеком. Он познакомился с сонетами Руперта Брука, трудами Джона Мэйнарда Кейнса, взглядами Литтона Стрейчи. Завершив образование, он поступил на должность учителя в Чартерхаус-Скул. Одним из его учеников был Роберт Грейвс. Воспоминания Грейвса об учителе раскрывают нам характер этого человека: «Он растрачивал себя впустую в Чартерхаус-Скул. Пытаясь относиться к ученикам по-дружески, не мог разрушить атмосферу напряженности и обид».
Грейвс был не единственным человеком, относившимся к Мэллори с обожанием. Литтон Стрейчи писал, что в личности Джорджа Мэллори «угадывалась загадочность Боттичелли, изысканность китайской каллиграфии, свежесть и оригинальность удивительного английского мальчика».

Поэт и альпинист Джефри Уинтроп Янг дал ему прозвище Галаад в честь сэра Томаса Мэллори, автора произведения «Смерть Артура». Джордж проявлял черты романтической натуры еще до того, как впервые ступил на Эверест.

Однако поэтичность скрывала несгибаемое мужество, которым он также был наделен в большой степени. Джордж совершенствовал мастерство скалолазания и стал опытным альпинистом. Впрочем, Альпы покорить непросто. Мэллори поднялся на многие вершины, в том числе и на Монблан.

Началась война, и он готов был идти в солдаты, однако после указа министра военных дел лорда Китченера о том, что учителям запрещается покидать их посты, начальство отказалось дать ему разрешение. Итак, Мэллори остался в спокойном Годалминге, в то время как его друзья (такие как Руперт Брук) и ученики (например, Роберт Грейвс) отправились на фронт. В то время он познакомился с Рут Тернер, жившей неподалеку в Чартерхаусе, и женился на ней. И все же наслаждению первыми месяцами супружеской жизни мешали события в Европе.

Многие из друзей и товарищей Мэллори погибли в окопах и на поле боя, и к 1916 году он понял, что больше так продолжаться не может. Бросив вызов указам Китченера, он отправился на Западный фронт.

Ужасы ведения боя на передовой — тема другого рассказа, однако Джордж не может не выразить некоторые свои мысли в письмах домой: «Я ничего не имею против трупов, пока они свежие. Они мало чем отличаются от раненых. Однако мне всегда больно смотреть на них».

Мэллори выжил в той ужасной войне и вернулся, чтобы продолжить учительскую деятельность.

Однако его страсть к горам не прошла. Осталась с ним и любовь к приключениям. Когда в 1921 году Комитет Эвереста принимает решение финансировать британскую разведывательную экспедицию, Мэллори стремится стать ее участником.

Им не удалось добраться до вершины, поэтому в следующем году Джордж вновь присоединяется к команде во главе с бригадным генералом Шарлем Брюсом, решившим совершить очередную попытку. И несмотря на то что и на этот раз у них ничего не получилось, Мэллори достиг рекордной высоты 8000 метров без кислорода.

Третья за тот же год попытка, к сожалению, также не увенчалась успехом, однако Мэллори уже был знаменитостью. Когда репортер «Нью-Йорк тайме» спросил его, по какой причине он хочет подняться на Эверест, Джордж представил ему ставший самым популярным в среде альпинистов ответ: «Потому что он существует».

Разумеется, существовал он и в 1924 году, когда Джордж Мэллори предпринял четвертую и последнюю попытку покорить вершину. Он понимал, что для него, тридцатисемилетнего, это может быть последняя возможность. Он обещал жене Рут, что, если поднимется на Эверест, непременно оставит там ее фотографию.

Затем он отправился за славой.

Согласно приметам, все должно было пройти хорошо. 7 июня Мэллори написал в письме из базового лагеря, что «погода подходящая».

Так и должно быть.

В то время у альпинистов не было легкой и прочной одежды для восхождения, приходилось довольствоваться вещами из твида и хлопка. Их обувь показалась бы современным альпинистам ужасной. По крайней мере, на этот раз Мэллори согласился взять баллоны с кислородом. Они были тяжелыми, но опыт подсказывал, что без них не обойтись. Как и в 1922 году, экспедицию возглавил Шарль Брюс.

В связке с Мэллори был Эндрю Ирвин, а Ноэль Оделл шел за ними на некотором расстоянии для подстраховки.

О том, что произошло тогда, почти ничего не известно. У Джорджа и Эндрю не было возможности связаться с другими членами команды. Доподлинно нам известно лишь то, что они не вернулись назад.

Но, исходя из собственного опыта восхождения на Эверест, могу предположить и рассказать вам, что с ними, возможно, произошло.

Чем выше, тем гора коварнее. Расщелины — гигантские трещины во льду — могут появляться под ногами почти внезапно. Со мной такое случалось. Не будь я привязанным тросом, стал бы очередной жертвой на кладбище Эвереста. Два моих товарища с трудом вытащили меня оттуда, один бы точно не справился.

Если кислород заканчивается в «смертельной зоне», у человека начинаются помутнение сознания, потеря сил, затем — неминуемая смерть. Вес баллона с кислородом постоянно давит тяжким бременем, хотя весит он не больше бутылки. А в 1924 году он был намного, намного больше.

Первая стадия обморожения неминуема — даже сегодня в холодную погоду я ощущаю последствия того восхождения. Онемение, затем сильная боль, когда кровь приливает к травмированным капиллярам.

На высоте организм перестает перерабатывать пищу. Пересечение границы «смертельной зоны» похоже на установку бомбы с часовым механизмом. Если остаться на этой территории слишком долго, человек умрет. Горам не важно, кто он.

Погода катастрофически непредсказуема — даже с помощью современных приборов. В 1924 году такой возможности вообще не было. Ветер дует такой силы, что с легкостью сбивает с ног взрослого мужчину. Тогда единственный путь — вниз.

Находиться на такой высоте чрезвычайно сложно. И больно.

Болит все тело.

Мышцы ноют, моля о пощаде.

В легких словно загорается огонь.

Конечности болят от сильнейшего мороза.

Кровь пульсирует в висках, горло саднит от разряженного воздуха.

Это своего рода пытка. Кажется, вы готовы сделать все, чтобы это скорее закончилось. Словно сами горы давят на вас, заставляя отказаться от затеи. Кислорода в воздухе становится все меньше, температура опускается ниже и ниже, а природа будто заставляет вас не обращать на это внимания.

Эверест заставляет человека считать смертельный исход счастьем. С этим приходится бороться. Бороться всеми силами.

В момент восхождения на Эверест у меня было преимущество, которым не могли обладать Мэллори и Ирвин, — отличная обувь и снаряжение. А также связь с другими альпинистами. Понимание того, как организм реагирует на экстремальные изменения климата. Точный прогноз погоды. Возможность получать сообщения из дома, от моей семьи. Благодаря этому попытки первопроходцев кажутся мне все более смелыми.

Я словно вижу, как Ирвин и Мэллори поднимаются выше, сжав зубы и выбросив из головы все мысли, кроме одной. Они настроены на борьбу с горой, которая шаг за шагом высасывает из них силы, жизнь и желание победить.

Все факты говорят о том, что, скорее всего, Ирвин и Мэллори так и не достигли вершины, хотя, возможно, были совсем рядом. Миру пришлось ждать еще двадцать девять лет, прежде чем Эдмунд Хиллари и Тенцинг Норгей наконец покорили самый высокий пик на Земле.

Фактом стало и то, что Ирвин и Мэллори погибли на склонах Эвереста, а в Англии стали национальными героями. По ним даже отслужили панихиду в соборе Святого Павла в присутствии премьер-министра Рамсея Макдональда и короля Георга V.

Но разве история и наука рассказывают нам обо всем?

Нет ли в истории Джорджа Мэллори чего-то большего?

Ноэль Оделл, следовавший за ними, достиг высоты 7920 метров 8 июня. Подняв голову, он увидел, что облачность на некоторое время рассеялась. Позже он вспоминал: «На небольшом, покрытом снегом выступе мелькнуло черное пятно; оно двигалось. Рядом появилось другое черное пятно, движущееся по снегу к первому…»

Перед самой вершиной на Эвересте есть три выступа: Первый, Второй, Третий.

Многие считают, что Оделл описывает маршрут между Вторым и Третьим, что доказывает близость Мэллори и Ирвина к цели.

Достаточно ли близко, чтобы погибнуть на спуске?

Из рассказа об Эдварде Уимпере мы знаем, что горы с равной легкостью способны убить на восхождении и на спуске. Тем не менее Мэллори пошел на риск. Слава или крах.

После того как было найдено тело Джорджа, мы узнали кое-что новое.
Оделл видел Мэллори и Ирвина приближающимися к вершине до часа дня. Возникают сомнения в правильности указанного времени, в таком случае на них были бы очки, защищающие от снежной слепоты. Однако очки Мэллори не были прикреплены к одежде и не лежали рядом с телом. Они были в кармане. Не доказывает ли это, что он уже спускался в то время дня, когда очки не нужны. С этим согласны многие.

Кроме того, не стоит забывать об обещании Джорджа оставить на вершине фотографию жены. Давая слово, он не мог не взять с собой карточку. Однако, когда тело было обнаружено, фотографии в карманах не оказалось.

Не будет ли слишком романтично предположить, что Мэллори все же оставил ее на вершине Эвереста?

Изображение жены одиноко лежало в этом красивейшем месте, пока его не подхватил ветер и унес, чтобы позже позволить снегу покрыть его.

Еще до того, как сам муж умер на склоне.

Это никому не известно. Остается надеяться, что когда-нибудь будет обнаружено и тело Ирвина, и снимки, которые он делал, что могло бы приоткрыть тайну, покорился ли Эверест в тот день людям.

До самых наших дней он был единственным, кто хранит тайну. А Мать неба неохотно открывает свои тайны.

Лишь один факт не подвергается сомнению: Эдмунд Хиллари и Тенцинг Норгей поднялись на вершину Эвереста и вернулись живыми. Слава этой победы останется с ними на века. Достиг ли Мэллори цели, история его в любом случае удивляет и восхищает, впрочем, как и стремление каждого, кто идет к вершине. Важно то, что, поставив цель, он шел к мечте.

У каждого из нас есть свой собственный Эверест. И как не стоит впадать в уныние тем, кто не сумел покорить горы, так и нам не надо считать позорной каждую неудачу и невозможность сразу подняться на новую высоту.

Никогда нельзя сдаваться, терять мужество и волю к победе.

Стыдно лишь никогда не пытаться чего-то достичь.

В этом никто не может обвинить героя этого рассказа Джорджа Мэллори.


Тони Курц: Стена смерти


Мы должны были одолеть эту стену, иначе она одолела бы нас.

Тони Курц
Эйгер.

В переводе с немецкого означает «великан-людоед». Само название вселяет в альпинистов ужас и почтение. Если этого не произошло, вы занимаетесь не своим делом.

Гора высотой 3970 метров, расположенная в Швейцарских Альпах, будет привлекать скалолазов до тех пор, пока этот вид спорта существует. Причина вовсе не в высоте, а в невероятной сложности маршрута. Эйгер — один из немногих пиков, чья слава простирается далеко за пределы Альп.

Даже дети знают такие названия, как Эверест, Маттерхорн и К2. И еще они знают об одной из самых сложных, внушающей страх каждому Северной стене.

В 1930-х годах Эйгер получил прозвище Нордванд — по-немецки Nordwand, — или Стена смерти.

Это рассказ не о том, как в 1938 году Стена смерти пика Эйгер покорилась храброй немецко-австрийской команде, а о неудачной попытке, предпринятой за год до того события. История очень поучительная. Она о том, что мужества порой недостаточно для противостояния силам природы. А также напоминание и повод задуматься о множестве трудностей, способных убить.

* * *
Тони Курц был красивым молодым человеком 23 лет. В июле 1936 года он с друзьями Уилли Ангерером, Эди Райнером и Андреасом Хинтерштойсером решил попытаться покорить Стену смерти.

Эти люди были звездами спорта своего времени, их имена не сходили с первых полос газет.

В день восхождения толпы народа собрались у подножия с телескопами и биноклями, чтобы следить за храбрецами.

Молодые люди знали, что станут настоящими героями, если смогут преодолеть смертельно опасный маршрут. Отправляясь в путь, они слышали за спиной слова местных скалолазов: «Если вы не сможете одолеть стену, нам придется это сделать за вас».

Горы требуют уважительного к себе отношения. Стоит забыть об этом, и Природа-мать незамедлительно напомнит — самым жестоким способом.

Альпинисты начали подъем в связке по два человека, но позже приняли решение выступить все в одной связке. Решение было связано не только с особенностями восхождения, но и должно было стать напоминанием окружающим, громким утверждением того, что они одна команда и триумф готовы разделить на всех.

Как и трагическую судьбу.

Сначала все шло хорошо. Команда прошла начальные этапы: Первое ледяное поле, Второе ледяное поле. Они известны всем, кто стремится на Эйгер. Однако гора сделала предупредительный сигнал.

День был теплый, а на Эйгере это вовсе не преимущество. Солнечные лучи подтапливают лед, и талая вода стекает вниз, против хода альпинистов, неся с собой камни, песок и прочий «горный мусор».

Это первое препятствие, сделавшее Эйгер таким неприступным.

Небольшой камень отскочил прямо в голову Ангерера, из раны мгновенно хлынула кровь. Он был жив, но кровь невозможно было остановить. Райнер занялся раной друга, и ему вскоре удалось остановить кровь.

Товарищи решили, что рана не слишком серьезный повод для прекращения восхождения.

Несмотря на этот инцидент, в первый же день они сделали хороший рывок вперед. До наступления темноты и необходимости разбить лагерь они преодолели уже половину пути.

Следующим утром толпы у подножия стали еще многочисленнее. Все знали, что Ангерер ранен, и хотели стать свидетелями отступления команды. Однако альпинисты продолжали двигаться вперед. Было ясно, что Ангерер слабеет, но группе все же удалось к концу дня достичь Третьего ледяного поля. Там они разбили лагерь.

На следующий день зрители наблюдали, как Курц и Хинтерштойсер достигли Бивуака смерти, но их товарищи отстали. Причиной стали раны, полученные Ангерером в первый день пути.

Несмотря на хороший темп продвижения вверх, друзья вернулись.

Возможно, в начале пути они и смотрели на горы с дерзким вызовом, но сейчас понимали, что жизнь друга важнее славы. Горы быстро научили их смирению. Чтобы благополучно спуститься к подножию, Ангереру потребуется помощь всей команды.

Друзья были готовы прийти на помощь. Все за одного.

* * *
Если вы читали о приключениях Эдварда Уимпера или Джо Симпсона, то поймете, каким опасным может быть не только подъем, но и спуск. Альпинистам предстояло решить сложнейшую задачу, как спуститься вниз по отвесной ледяной стене с раненым товарищем.

В самом начале казалось, они со всем справятся. Второе ледяное поле — большая площадка, покрытая плотным снегом, — на первый взгляд не представляла трудностей для преодоления, и они миновали ее довольно быстро. Вскоре перед ними возник участок под названием «Скалистые ступени», ведущие к Первому ледяному полю, и темп пришлось снизить. На ледяной площадке были вынуждены разбить лагерь.

За день друзья преодолели 300 метров. Впереди оставалось еще 1200 метров.

Третья ночь на Стене смерти с раненым товарищем могла стать очень опасной. Люди промокли, устали, замерзли, а на следующий день им предстоял один из сложнейших переходов: траверс с раненым, а также участок Опасная расщелина. Каждый из них понимал, что это будет чуть ли не самый трудный день в их жизни, намного сложнее, чем восхождение на вершину.

Это в буквальном смысле изменит их как личности или сломает навсегда.

Зрители внизу наблюдали в телескопы, как люди покидают место ночлега и, придерживаясь малой скорости, преодолевают участок Первого ледяного поля. Альпинисты могли вполне рассчитывать на удачу.

Погода испортилась, когда команде предстоял траверс. Гора еще не продемонстрировала им все, что желала. На Стену смерти сползал туман, по склонам проносились лавины из снега, песка и камней.

Облачность продолжала опускаться на гору, температура резко падала, и потоки воды стремительно превращались в лед. Теперь наблюдавшие за альпинистами могли лишь изредка видеть размытые очертания фигур.
Положение становилось все более сложным. Цепляясь за жизнь, они мужественно сражались с ветром и холодом, все четче осознавая, сколько сил предстоит приложить, чтобы спуститься к подножию.

Когда облачность немного рассеялась, зрители смогли увидеть лишь троих альпинистов, готовящихся проходить траверсом, четвертый — Ангерер — остался позади.

Затем их вновь скрыли облака.

Когда туман опять немного развеялся, стало ясно, что даже трое здоровых мужчин отказались от траверса.

Покрытое льдом препятствие было невозможно преодолеть. Все утро трое друзей совершали отчаянные попытки, но лишь попусту расходовали силы. Необходимо было найти другое место спуска. К сожалению, в сложившейся ситуации у них был лишь один вариант — идти вертикально вниз.

Из двух зол выбирают наименьшее, но оно все равно остается злом. Трем здоровым и одному раненому мужчине предстояло спуститься по отвесной скале приблизительно на 200 метров. В таких условиях это чертовски длинный путь.

В местах, где на ровной поверхности появлялись выступы, альпинистам оставалось только догадываться, что ждет их впереди. А если участок удастся преодолеть, то придется лишь надеяться, что дальше будет подходящее место для закрепления троса. В постоянно изменяющихся условиях, без связи, можно сказать, им предстоит пробираться по горе вслепую. А на них, как шары по дорожке в боулинге, будут катиться камни и осколки ледяных глыб.

Продолжать спуск в таких условиях было бы настоящим самоубийством, однако у друзей не было иного выхода.

И они рискнули.

На первый взгляд могло показаться, что команда готовится к смертельному трюку.

Толпа у подножия подбадривала смельчаков. Альпинисты спускались все ниже, и крики становились все громче, вселяя надежду, что они действительно смогут справиться.

Последующее событие скрыло от очевидцев плотное облако, поэтому нам остается лишь догадываться, как разворачивалась трагедия. Но мы точно знаем, что первая лавина убила идущего впереди. Огромная масса снега обрушилась на Андреаса Хинтерштойсера, и он выпустил трос. Он летел навстречу смерти, напоминая парящую в воздухе тряпичную куклу. Его тело разбилось о скалы в тысяче метров ниже.

Вне всякого сомнения, смерть Хинтерштойсера тяжело сказалась на трех его товарищах, она была очень близко, но они не имели права позволить ей сломить всех. Оплакать друга они сумеют позже, а для этого сейчас им прежде всего надо выжить. Сделать это было значительно сложнее, когда их осталось двое.

Если так будет и дальше.

Следующему предстояло погибнуть раненому Ангереру. Сейчас сложно сказать, как это произошло, но, скорее всего, он поскользнулся, а трос, который должен был удерживать, задушил его. Его труп висел в воздухе, наводя ужас.

Горы продолжали испытывать тех, кто пытался покорить Стену смерти, преподавать свои уроки, и они еще не закончились.

Райнер оставался наверху, страхуя Курца и Ангерера, однако сил, чтобы удержать двоих — живого и мертвого, — не хватало. Давление было колоссальным, Райнер держался, но долго так продолжаться не могло. Трос все сильнее сдавливал тело и в результате задушил его.

Тони Курц остался один, окруженный лишь облаками и смертью. Однако он был еще жив.

И оставался подвешенным на тросе в тысяче метров над землей на страшной Стене смерти горы Эйгер.

Труп одного его товарища был над ним, второго — под ним. Сам он не мог ни подняться выше, ни опуститься ниже. Он мог лишь оставаться в прежнем положении, подвешенным на тросе. При этом он даже не смел надеяться, что какая-то сила придет к нему на помощь.

В районе существовала служба спасателей, но начальник отказался принуждать людей рисковать собой. В конце концов, Курц и его друзья знали, на что шли.

Одна из отличительных черт альпинистов — готовность к взаимовыручке, поэтому спасатели решили, несмотря на очевидный риск, прийти на помощь. Борясь с ужасными погодными условиями, они поднялись на 100 метров ниже того уровня, где находился в подвешенном состоянии Курц. Смогли докричаться до него, он их услышал и объяснил, что произошло с его товарищами. Затем добавил, что единственный способ спасти его — зайти сверху. Он оставил в скале несколько крюков, которыми они могут воспользоваться для спуска.

День клонился к вечеру, а подобная операция требовала много времени. Выходить на маршрут в темноте было настоящим самоубийством. Порывы ветра донесли до Курца вопрос: «Ты сможешь продержаться ночь?»

Ответ прозвучал неожиданно громко и четко: «Нет!»

Спасатели понимали, каковы их шансы. Помочь Курцу в темноте невозможно. Если он хочет выжить, ему надо готовиться к тому, чтобы переночевать на скале. Спасатели прокричали, что вернутся с первыми лучами солнца, но, спустившись, услышали тихий о ответ, разносимый эхом между скалистыми горами к шквалистым ветром: «Нет!»

Это была самая страшная ночь в его жизни. Курцу пришлось висеть на отвесной стене, охваченному ужасом и окруженному призраками смерти и тьмой. С трупами друзей над головой и под ногами. Буря бросала его из стороны в сторону. Холодно было так, что на подошве его ботинок образовались сосульки длиной 20 сантиметров, а мокрая одежда промерзла насквозь. В какой-то момент глубокой ночью с руки о. слетела перчатка. Жестокий удар судьбы в такой ситуации. Холод постепенно сковывал тело. Сначала S мороз перебрался с ледяной скалы на пальцы и завоевал всю руку. Гипотермия — тихий убийца. Она крадет возможность двигаться, а затем и мыслить. На следующем этапе она лишает воли к жизни. Но Тони Курц решил не сдаваться.

Спасатели вернулись на рассвете и нашли его замерзшим, но живым. Тони был даже в состоянии ответить на их зов, хотя и очень слабым голосом.

Горная порода была покрыта матовой ледяной глазурью. Тони продолжал настаивать, что спасти его можно, только спустившись сверху, но спасатели понимали, что в подобных условиях это будет невероятно сложно даже для профессионалов высокого класса. Четверо из них поднялись и заняли позицию под Курцем. Расстояние до него было 40 метров, не больше. Его уже было хорошо видно. Если бы он смог опуститься еще немного, у них бы получилось до него добраться. Они пытались бросить ему трос, но тот лишь повисал в воздухе и падал вниз.

У Курца оставался единственный шанс на спасение.

Каким-то образом ему надо было спуститься ниже, туда, где висело тело Ангерера, захватить трос, затем подняться выше и перерезать канат, связывающий его с Райнером. Потом связать два троса и спускаться к спасателям. Почти невыполнимая задача для обессилевшего, замерзшего человека, с одной отмороженной рукой.

Почти, но не абсолютно.

Вскоре спасатели услышали, как Тони перерубил топориком трос, но тело Ангерера не упало вниз. Оно примерзло к скале, поэтому осталось на прежнем месте. Лишь лавина, которую пришлось пережидать спасателям, смогла оторвать труп от ледяной стены и унести в бездну.

Очень медленно Курц смог подняться по тросу и разорвать зубами и одной действующей рукой связующий канат между ним и Райнером. Теперь он был свободен. Стоит отметить, что эта операция заняла пять часов. Пять часов, потребовавших невообразимого мужества и силы воли. С огромным трудом он прочно связал торсы. Обычно это занимало у него несколько секунд, сейчас же потребовался почти час.

Силы его были на исходе, но Тони смог спустить канат спасателям. Затем медленно стал спускаться к ним. Это была изматывающая, тяжелая работа. Несколько дюймов требовали невероятных физических сил, которых почти не осталось в окоченевшем от мороза теле. Он отважно боролся, чтобы выбраться из объятий смерти и опуститься на нужный уровень.

Тони почти удалось.

Он уже видел и слышал голоса спасателей, но впереди был участок веревки со связанным им узлом. Возможно, все было бы проще, не будь одна его рука отморожена. Спасатели кричали, борясь с порывами ветра, чтобы он не сдавался и продолжал пытаться преодолеть сложный участок. Однако Тони не мог, его тело не подчинялось командам разума. В ответ он бормотал что-то несвязное, спасателям было не разобрать его слова. Лицо его стало багровым, губы почти не слушались. Курц не мог даже пошевелиться.
Спасатели смотрели на него с болью в сердце, но ничем не могли помочь. Тони прекратил движение, он повис рядом со стеной, отмороженная рука торчала в сторону, как бесполезный сук.

Собрав силы для последней попытки, Курц наклонился вперед, стараясь вцепиться в узел зубами, но попытка не удалась. Курц понимал, что он на грани гибели. Он посмотрел на спасателей и произнес удивительно четко: «Ich kann nicht mehr».

«Я больше не могу».

Тони перестал бороться, отдавшись в руки подкравшейся смерти.

Тони Курц не единственный, пожертвовавший жизнью ради покорения Стены смерти горы Эйгер. Ему отведена глава в этой книге не потому, что первоначальные планы его были смелы и амбициозны, а потому, что он до последнего момента не готов был сдаться на милость безжалостной силе природы, упорно вытягивающей из него жизнь.

Тони Курц погиб в борьбе, уверенный в том, что должен противостоять трудностям, а это для меня всегда было и остается примером истинного мужества.


Питер Шенинг: Страховка


Возможно, группа потерпела неудачу, но случилось это самым удивительным из всех возможных способов. Райнхольд Месснер


2006 году двадцать восемь человек устроили вечеринку. Повод был не вполне обычный: их собственное существование.

Эти люди были потомками команды из восьми альпинистов, совершившей пятьдесят три года назад попытку восхождения на вторую по высоте гору в мире — К2. Каждый из них знал, что мог бы не родиться, если бы не подвиг одного из покорителей К2, совершенный на склоне этого сложнейшего для альпинистов пика.

Для альпинистов термин «страховка» означает канат, используемый для обеспечения безопасности во время восхождения и спуска. События того неудачного восхождения 1953 года продемонстрировали всю ее важность.

Напомню, что К2 расположена на границе Пакистана и Китая. Это вторая по высоте гора в мире, но среди альпинистов считается самой сложной для восхождения.

Даже в наши дни на ее склонах гибнут люди. Из четырех пытавшихся покорить К2 один умирает. К 1953 году на нее ни разу не поднимались люди зимой. Первой стала команда американцев во главе с Чарльзом Хьюстоном.

Всем известно, что в команде нет слова «я». Собирая людей, Хьюстон руководствовался прежде все-го этим принципом. Помимо их высокого уровня мастерства — участия в экспедиции добивались многие опытнейшие скалолазы, — его в большей степени волновало желание прийти на выручку в критических условиях. Хьюстон принял решение, что рядом должен быть надежный товарищ, если сверху внезапно повалятся снег и камни. Тогда даже он не представлял, насколько важным это окажется. В его команде был ученый-ядерщик из Лос-Анджелеса, инструктор по лыжам из Сиэтла, геолог из Айовы Арт Джилки. Самым младшим стал двадцатисемилетний инженер-химик по имени Пит Шенинг.

Именно эта фамилия навсегда войдет в историю альпинизма.

Попытка восхождения была предпринята сразу после отделения Пакистана от Индии, и это вызвало определенные трудности. Теперь индийским шерпам, участвовавшим в экспедициях в качестве носильщиков, были не рады в Пакистане, а местные представители народа хунза проигрывали им в навыках скалолазания.

Альпинисты решили не полагаться на малоопытных носильщиков и отправиться в экспедицию налегке. Это означало отказ от дополнительного оборудования и баллонов с кислородом.

В отказе от местных проводников были и свои плюсы. Команда собиралась воспользоваться маршрутом по ребру Абруццкого, и там не было места для установки большого количества палаток на пути наверх, поэтому малочисленность группы была преимуществом. Или казалась таковым.

Военная мудрость гласит: проваленная подготовительная работа к операции становится подготовкой к провалу. Для команды Хьюстона подготовка к экспедиции была важнейшим моментом. По всем признакам это был безупречно разработанный план.

Альпинисты прибыли в базовый лагерь 20 июня. До восхождения на вершину К2 им предстояло разбить восемь бивуаков. Последующие шесть недель они тщательно изучали гору, методично поднимаясь и спускаясь, выбирая и отрабатывая маршрут, осматривая места для лагеря и проверяя, готово ли все, что будет им жизненно необходимо. Лишь 2 августа группа добралась до лагеря номер 8, расположенного менее чем в 1000 метров от вершины, и стала готовиться к преодолению расстояния до конечной точки.

Все шло прекрасно.

Но существуют нюансы, которые нельзя предусмотреть даже во время тщательной подготовки. Например, погода. Последнее время она немного ухудшилась, но в тот день неожиданно поднялся ураган и закружил вокруг альпинистов. Им пришлось пережидать непогоду в «смертельной зоне» — на высоте более 8000 метров, где все процессы в организме нарушаются, разрушая тело. Единственное, что оставалось людям, — надеяться на перемены к лучшему. И перемены в ближайшее время.

К сожалению, надежды не оправдались.

Холод и кислородное голодание отрицательно влияли на состояние альпинистов. На такой высоте организм в буквальном смысле слова начинает умирать, и любое действие превращается в битву. В битву за выживание.

На четвертый день одна из палаток повалилась под напором ветра. На шестой день альпинисты были вынуждены с тяжелым сердцем признать, что им предстоит отступать или готовиться к смерти.

На седьмой день буря утихла. Что делать? Продолжить восхождение?

Казалось, гора втягивала их в какую-то опасную игру.

Тогда судьба открыла главную карту.

Человек не способен долгое время проводить на таких высотах. В горах людей подстерегают обморожение, переохлаждение и горная болезнь. По правде а) говоря, высота грозит человеку множеством опасностей. Одна из них тромбофлебит — воспаление вен с образованием тромба. «Смертельная зона» не готовит ничего хорошего, но эта проблема одна из самых страшных. Тромбофлебит иногда обозначают термином «белая нога», это заболевание требует незамедлительной медицинской помощи. Если тромб дойдет до сердца или легких — это конец. В горах, при разреженном воздухе, когда кровь становится гуще, болезнь развивается не так, как в привычных условиях, и может привести к летальному исходу. Когда один из членов группы, Арт Джилки, упал прямо у своей палатки, Хьюстон смог быстро поставить диагноз. Команде предстояло принять решение. Учитывая условия «смертельной зоны», шансы Джилки на выживание были равны нулю. Возвращение в базовый лагерь было невозможно по той причине, что, дав людям короткую передышку, буря разразилась с новой силой.

Альпинисты могли затеять спор, рассудив, что логичнее было оставить Джилки в горах, чтобы спасти остальную команду: почему должны погибать все восемь человек, если реальная смертельная опасность угрожает лишь одному? Однако не стоит забывать о том, по каким критериям Хьюстон отбирал каждого участника экспедиции. Они были одной командой. Все были готовы держаться плечо к плечу. Несмотря ни на что.

Положение дел не требовало обсуждения. Они не могли оставить Джилки умирать. Необходимо сделать все возможное, но доставить его к подножию живым.

Или же они все погибнут, пытаясь его спасти.

Немедленно покинуть лагерь они не могли. Бушевал ураган, и велика была вероятность схода лавин. Люди были вынуждены провести в лагере еще три дня. Часы начали обратный отсчет для каждого из них.

«Смертельная зона» беспощадна ко всем и каждому. Чем дольше вы остаетесь на территории, тем меньше шансов на выживание.

Джилки становилось все хуже. Стремительно. У него появились признаки легочной эмболии. Это означало, что сгусток находится в районе легких. Теперь он кашлял кровью.

Смерть была всего в нескольких дюймах.

Природа продолжала бушевать, но у команды не было выбора. Надо было начинать спуск или готовиться к смерти. Говорят, голь на выдумки хитра. Желание выжить в экстремальной ситуации как нельзя лучше подтверждает точность высказывания. Необходимы были носилки, поэтому пришлось изготовить их самостоятельно. В ход пошли веревки, спальные мешки, таким образом, получилась колыбель, в которой мог поместиться Джилки. Жизнь его висела на волоске, а тело на веревке.
Его жизнь теперь зависела от смелости и мужества друзей.

Лагеря номер 8 и 7 разделяли 300 метров вертикальной стены. Кажется, не очень много, но попробуйте преодолеть это расстояние в подобных погодных условиях с больным товарищем. Альпинистам предстоял траверс по отвесной скале, покрытой ледяной глазурью. Не самое лучшее место, чтобы совершить ошибку и сорваться.

Это сложный маршрут, даже если преодолевать его в хороших условиях, а они были хуже некуда. Ослепляющий ветер бросал в лицо горсти снега. С трудом удавалось разглядеть, куда поместить ногу. Оставалось полагаться только на металлический звук, с которым кошки погружались в лед, и ощущение, что сцепление надежно и можно делать следующий шаг. Затем следующий. Следующий. Методично и уверенно. Четыре человека в одной связке. Пит Шенинг в другой связке с Джилки и еще одним мужчиной. Роберт Крейг был замыкающим и шел в одиночку. Все вместе они пытались спустить Джилки по отвесной скале к стоянке номер 7.

Шенингу приходилось держать вес двоих мужчин: одного, способного передвигаться самостоятельно, и одного, не способного ни на что. Его задачей было как можно надежнее закрепиться на станции страховки, в то время как остальные перемещали Джилки. Он обеспечивал страховку группы.

Внезапно один из альпинистов поскользнулся и стал падать, увлекая за собой остальных в связке, вниз по ледяной поверхности навстречу скалистым вершинам под ними. Они пролетели мимо другой группы и каким-то образом запутались в связывающих тех веревках. Четверо альпинистов, крича, неслись вниз, не в силах противостоять судьбе. Затем они натолкнулись на веревку, ведущую от Джилки к их товарищу и Шенингу.

Вцепившись в ледоруб, Пит старался удержаться, собрав все оставшиеся у него силы. Теперь от этого ледоруба зависела жизнь всех шестерых его товарищей. Каким-то чудом острие по-прежнему оставалось погруженным в ледяную глыбу.

Товарищи продолжали скользить вниз.

Пятьдесят метров.

Сто.

Шенинг стиснул зубы и ждал, когда веревка натянется до предела. Это произошло внезапно. Тело его содрогнулось, казалось, его сейчас разорвет на части. Трос стал тугим и твердым, как металлический кабель. Невероятно, но Шенинг выдержал, хотя общий вес равнялся приблизительно 500 килограммам, также не стоит забывать об ускорении, с которым люди летели вниз.

Положение было ужасным. Руки Пита были отморожены, удерживать такой вес удавалось только благодаря силе воли, которую он подхлестывал в себе, разгоняя туман перед глазами. Такова была его задача на станции страховки. Горы никогда еще не видели проявления такого мужества от смертного. Постепенно товарищам Пита удалось выбраться на площадку, он же все это время держал их вес. Если бы он не справился, как минимум семь человек погибли.

Позже Пит Шенинг говорил, что тогда на склоне К2 ему просто повезло. Однако его товарищи думали иначе. Герои с легкостью носят лавры.

Впрочем, история на этом не закончилась. Мужчины продолжали прокладывать путь к лагерю номер 7. Спустившись, они закрепили Джилки с помощью веревки на склоне и принялись вырубать во льду площадку для палатки. В какой-то момент они услышали слабый крик. Закончив с устройством бивуака, товарищи вернулись к месту, где оставили Джилки, но его там не оказалось, как не оказалось и ледорубов. Похоже, Джилки стал жертвой лавины.

Или это было что-то другое?

В эту экспедицию отправилась группа мужчин, специально подобранных для того, чтобы стать одной командой. Действовать сообща. Думать о ближнем. О каждом члене команды. Поэтому не стоит сбрасывать со счетов и то, что происходило в голове Джилки, когда он остался один, прикованный к ледяной поверхности К2.

Разумеется, ему было известно, каковы его шансы на выживание. Он также отлично понимал, как рискуют товарищи ради его спасения. Они все были очень близки к тому, чтобы последний лагерь стал их братской могилой. Если бы не героический поступок Пита, они все были бы уже мертвы.

Им предстоял еще долгий путь. Был ли Джилки готов вновь столкнуться с тем, что из-за него товарищам опять придется рисковать?

Конечно нет.

Джилки был в полусонном состоянии от морфина, но я хорошо представляю, как он принимает сидячее положение и из последних сил выдергивает удерживающие веревки ледорубы. Прощальный крик Джилки и услышали его товарищи.

Вероятно, Пит Шенинг был не единственным, кто совершил в тот день на К2 беспрецедентный по смелости поступок. Возможно, Арт Джилки решил, что его друзья уже достаточно рисковали собой и пора освободить их от этой необходимости.

Правда о том, какие мысли были в голове Джилки, разбилась вместе с его телом о скалы.

Никто не знает, что произошло тогда на самом деле. Нам известно лишь, что альпинисты продолжили спуск, оставаясь в долгу перед Джилки за то, что смогли выжить. На память о товарище им остался сломанный ледоруб и окровавленные камни. За последующие сорок лет останки Джилки не были обнаружены.

Годы спустя Чарльз Хьюстон заявил о своей убежденности в том, что Джилки пожертвовал своей жизнью ради спасения товарищей.

Горы часто создают героев и так же часто забирают их жизни.

Экспедиции понадобилось еще пять долгих дней, чтобы добраться до базового лагеря. Они страдали от обморожения, гипотермии, горя и истощения. Но все же им удалось преодолеть все трудности.

Перед тем как навсегда уйти оттуда, альпинисты соорудили небольшую пирамиду из камней в память о товарище и произнесли речь в честь его мужества и стойкости. Сегодня это место стало символом многих погибших на К2.

Для меня это нечто большее, чем памятник одному человеку. Это мемориал верности и дружбы. Поступок Пита Шенинга сделал его героем для всех альпинистов, но он всегда был склонен преуменьшать свои заслуги перед товарищами, как и поступают истинные герои.

Позже Чарльз Хьюстон скажет: «Мы взошли на эту гору чужими друг другу людьми, а вернулись братьями».

Райнхольд Месснер, один из величайших альпинистов всех времен, высказался короче и точнее. Он сказал, что «группа потерпела неудачу, но случилось это самым удивительным из всех возможных способов».

Такие неудачи порой более значимы, чем успехи.


Джо Симпсон: Перерубить трос или погибнуть


В жизни, как и в игре, случаются непредвиденные ситуации. Будете ли вы действовать осторожно, блефовать или поставите на кон все, что имеете?


В 1956 году альпинист и писатель сэр Арнольд Ланн так высказался о восхождении Тони Курца на Эйгер: «В анналах истории альпинизма нет более героического примера человеческой выносливости».

В 1956 году это, вероятно, было правдой.

Но эти слова были написаны до того, как Джо Симпсон и Саймон Йейтс отправились в перуанские Анды. Их экспедиция стала легендой в современной истории этого вида спорта.

Джо Симпсон был не новичком в горах. В 1983 году вместе с Яном Уиттакером он поднимался на контрфорс Бонатти — скалы из гранита 6100 метров высотой, которую хорошо видно из долины Шамони. Она уже давно словно магнит притягивала любителей острых ощущений. Первый день восхождения прошел хорошо. Ночь друзья решили провести на площадке, откуда вдоволь могли наслаждаться прекрасным видом звездного неба. Однако все пошло не совсем так, как они планировали.

Выступ представлял собой площадку шириной всего 1,5 метра, но достаточно длинную, чтобы на ней поместились двое мужчин в спальных мешках. Разумеется, были предприняты обязательные меры предосторожности — 1,5 метра не дают возможности свободно переворачиваться, особенно если за ними обрыв, поэтому они обмотались веревками и прикрепили их к ледовому якорю.

Товарищи уже собирались спать, когда площадка внезапно оторвалась от скалы и полетела вниз. Через секунду Симпсон и Уиттакер уже падали в бездну. Однако еще через секунду раздался скрип, трос натянулся, и падение прекратилось. Оба были живы, но висели над пропастью, не в силах чем-либо себе помочь. Если они постараются высвободиться и подтянуться по веревке, то ледовый якорь может выскочить из щели в скале. Люди оказались в ловушке. Вокруг и вниз на 6100 метров была темнота. Им оставалось надеяться, что кто-то увидит их или услышит крики и вызовет спасателей.
В таком положении альпинистам пришлось провести мучительных двенадцать часов, прежде чем им пришли на помощь. К счастью, они были живы. После произошедшего Ян Уиттакер потерял интерес к смертельно опасному развлечению. Разве мы можем его обвинять?

Джо Симпсон, как известно, остался верен любимому виду спорта. В нем горел странный, необъяснимый огонь, от которого в душе человека вспыхивает желание покорять все более сложные пики. Подниматься на большую высоту.

Эта история о страхе и храбрости. Страхе перед неизведанным. Страхе перед страданиями. Страхе смерти. Но это рассказ и о том, как человек отказался подчиняться своим страхам. Как Джо совершил один из самых героических поступков в истории альпинизма.

* * *
Сиула-Гранде. Имя говорит само за себя. Она, несомненно, огромна. Более 6000 метров — один из самых неприступных пиков горного хребта Уэйуош в перуанских Андах. Как и все красивейшие вершины, она манит к себе отважных покорителей гор.

Одним из них и был Джо Симпсон. Другим — Саймон Йейтс. Вместе они поставили перед собой сложную задачу: подняться на вершину Сиулы-Гранде по Западной стене, что раньше никому не удавалось. Это пытались сделать несколько групп альпинистов, но у них не получилось. В июне 1985 года Симпсон и Йейтс готовились взять реванш, пусть и кровавый.

И они получили.

Я имею в виду кровь.

Итак, Джо Симпсон и Саймон Йейтс были первыми, кто решил подняться на Сиулу-Гранде по сложнейшему маршруту — по Западной стене.

Но этот рассказ не о восхождении.

Это история об одном из самых мучительных спусков в альпинизме, о том, что предстояло пережить двоим мужчинам на пути вниз, к базовому лагерю.

Не стоит забывать, что на тот момент оба альпиниста находились в приподнятом настроении, но силы их были исчерпаны, ведь они прошли один из самых сложных маршрутов, существующих в альпинизме. События стали складываться не в их пользу, как только они поднялись на вершину. За последние три с половиной часа изматывающего спуска они прошли чрезвычайно мало. Был уже шестой час вечера, когда им предстояло преодолеть трудный для альпинистов хребет. Джо внезапно почувствовал, что снег под ним начинает проваливаться. Он соскользнул вниз и остановился в том месте, где находился Саймон.

Оба товарища были почти без сил, но понимали, что упасть сейчас будет еще хуже. Непредвиденная передышка пошла бы на пользу обоим. Приняв решение отдохнуть, они стали готовить место для ночлега и выдалбливать углубление в ледяной поверхности, где можно было бы установить палатку.

Однако была одна проблема. Обе руки Саймона были обморожены. К утру кончики пальцев почернели. Товарищи доели остатки пищи и использовали последний газ, чтобы растопить снег для получения питьевой воды. Оба понимали, что в их положении главное — добраться до базового лагеря именно сегодня.

Они отправились в путь в 7.30 утра, но местность диктовала свои условия, сделав процесс спуска медленнее, чем планировалось. Теперь первым шел Джо в связке с Саймоном и работал его ледорубом, чтобы упростить товарищу спуск по выступу. Неожиданно Джо поскользнулся и стал падать. Ударившись об основание скалы, он почувствовал, как хрустнули кости в правом колене. Тогда он не знал, что его большая берцовая кость вошла в центр коленного сустава. Джо неистово закричал и покатился головой вниз по ледяной поверхности. В какой-то момент он подумал о Саймоне. Ведь они были связаны одним тросом, поэтому его неминуемо ждет та же участь…

Остановка была столь же неожиданной, как и падение. Правая нога горела от боли. Изловчившись, он посмотрел вниз и увидел, что она вывернута под невероятным углом. Попытавшись пошевелиться, Джо почувствовал, как трутся друг о друга кости. Невообразимая боль. Кажется, кровь в венах загорелась. Должно быть, сломано и порвано все: и кости, и сухожилия.

Однако сквозь боль пробралась и сформировалась еще одна мысль. Они находятся в горах, на высоте 5800 метров. Если нога сломана — а это, несомненно, так и есть, — шансы спуститься равны нулю. Если ставить задачу спастись хотя бы кому-то одному, Саймон должен оставить его здесь умирать. В случае его попытки спасти товарища погибнут оба. Стоит ли удивляться, что Джо заплакал?

Джо прекратил падать, потому что Саймону удалось вовремя воспользоваться ледорубом. Затем он о спустился туда, где лежал Джо. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что у Джо нет шансов. Только не с такой травмой. И только не в горах.

Мало кто из альпинистов обвинил бы Саймона в том, что он оставил товарища там, где его нашел. У них не было рации или мобильного телефона, чтобы вы- звать помощь, как не было никакого другого способа сообщить о случившейся беде. Оставалось только Саймону двигаться к подножию и отправить оттуда спасателей к Джо. В любом случае ему придется оставить о, товарища одного. Другого Джо и не ожидал. Однако Саймон считал по-иному. Вместо этого он попытался спуститься вместе с Джо.

Оба понимали, что действовать предстоит быстро, проблема состояла лишь в том, что это было невозможно. День клонился к закату, а погода постепенно портилась. План товарищей был таков: Саймон сделает площадку в снегу, где сможет закрепиться, и будет спускать Джо вниз на веревке. Чтобы ускорить процесс, они связали два каната длиной по 50 метров. Преодолев 100 метров, Джо будет ждать, пока Саймон спустится к его точке.

План был амбициозным и, по правде говоря, обречен на провал, учитывая конкретные условия того маршрута. Однако Саймон отказался бросить Джо.

В самом начале им даже казалось, что у них все получится.

Но лишь короткое время.

Погода продолжала ухудшаться — в горах это обычно происходит тогда, когда нужно меньше всего. Облака на востоке стали зловещими, пошел сильный снег. Ветер загонял рассыпчатую белоснежную пудру в каждую щелку в одежде, залеплял стекла очков, лишая возможности видеть.

У Джо стали замерзать пальцы, добавив в список проблем обморожение.

Наконец они достигли седловины — небольшого понижения между двумя пиками, — отсюда спускаться стало еще сложнее. Каждое движение отдавалось невыносимой болью в ноге Джо. Он не сразу заметил, что стонет. Однако его никто не слышал. Даже Саймон.

Несколько раз Джо пытался упереться ногой в скалу, что вызывало нестерпимую боль и новые крики. Боль выталкивала из головы все остальные мысли. Она полностью завладела его сознанием.

Сломанная нога начала трястись, справиться с этим было невозможно. Обмороженные руки доставляли все больше проблем. К этому добавились тошнота и головокружение.

Но все же они продолжали спускаться, чтобы преодолеть расстояние 100 метров.

Вскоре все вокруг затянуло белой мглой, лишавшей возможности разглядеть происходящее как наверху, так и внизу. Следует ли продолжить снижение, не имея представления, куда движешься? Или стоит подождать, но тогда они оба замерзнут и неминуемо погибнут.

Было решено продолжать спуск. Стало совсем темно. По подсчетам альпинистов, они приближались к высоте 900 метров. Еще одна или две смены троса, и они достигнут вершины ледника. Там у них будет возможность отыскать ледяную пещеру и переночевать, чтобы следующим утром завершить последний этап спуска.

Но, к сожалению, все вновь сложилось не так, как планировалось.

Когда Саймон опускал Джо на следующем участке, тот отметил, что склон горы особенно крутой и он опускается быстрее, чем раньше. Джо постарался затормозить руками, но безуспешно. Он кричал Саймону, чтобы тот действовал медленнее, но товарищ его не слышал.

Внезапно он понял, что находится в свободном падении.

Сверху навалилась лавина снега, и Джо погрузился в темноту.

Затем трос дернулся, и падение прекратилось. Теперь он повис в воздухе и раскачивался, не в силах контролировать свои движения. С помощью фонаря он разглядел в двух метрах ледяную поверхность скалы, но не мог сфокусировать взгляд, поскольку его болтало из стороны в сторону. Наконец, Джо смог остановиться и поднял глаза.
Он находился приблизительно в пяти метрах от выступа, с которого сорвался. Джо посмотрел вниз. На 30 метров ничего, лишь чистый воздух. Ниже угадывались очертания расщелины — огромных размеров трещины в леднике, уходящей к самому его центру. Луч фонаря вспыхнул и померк, вероятно, сели батарейки. Еще один толчок — трос глубже вошел в снежный покров края скалы и напомнил ему о сломанной ноге. Канат мог в любой момент лопнуть, как и терпение Саймона, и тогда они оба полетят в пропасть.

Однако, несмотря на боль, обморожение и безвыходность ситуации, Джо не сдавался. Если бы он позволил себе слабость, то давно был бы мертв. Страх способен стать мощным мотивирующим фактором.

Его единственный шанс — подняться выше по веревке. Джо решил проделать это с помощью узла Прусика, но руки ему просто не подчинялись, не двигались, лишая возможности добраться наверх.

Пронизывающий ледяной ветер изматывал и доставлял много проблем. Оставалось лишь висеть на канате и ждать, когда тело окончательно замерзнет.

Джо охватил страх, ледяной ужас пробежал по венам. Вот теперь он может умереть в любую минуту.

Наверху, на краю обрыва, Саймон Йейтс оказался в ловушке, лишенный возможности двигаться. Джо стал для него тяжким грузом, который было невозможно ни поднять, ни опустить. Прошел час мучительного ожидания, прежде чем Саймон вынужден был признаться себе, что стоит перед страшным выбором.

Он мог остаться на месте и ждать, что привело бы их обоих к мучительной смерти. Однако у него был вариант перерезать трос и дать по крайней мере одному шанс выжить.

У альпинистов не было возможности даже докричаться друг до друга.

Что же делать?

В рюкзаке Саймона был перочинный нож. Канат хорошо натянут, а лезвие ножа острое. Если брать в расчет лишь желание выжить — это его единственный шанс. Лезвие справилось с задачей без труда и промедлений, и в какую-то секунду Саймон понял, что его уже не тянет вниз непосильный груз.

Он не испытывал чувства вины. Он сделал то, что был должен. Теперь необходимо найти место для ночевки и отдохнуть.

* * *
Джо знал, что момент падения вниз настанет. Это единственное, что может произойти.

Тишина, казалось, была нескончаемой. Джо задавался вопросом: таково ли на самом деле ощущение смерти? В какой-то миг он даже понял, что в душе его нет страха.

Затем он упал, больно ударившись о твердую поверхность. И тогда страх вернулся. Джо понял, что катится в расщелину. Он закричал, но его тело уже неслось к самому центру ледника.

Смерть может настигнуть его в любую секунду…

Однако он остановился.

Грудь сжало от приступа тошноты. Джо постарался глубоко вдохнуть, но даже это движение отозвалось в ноге резкой болью. Где-то высоко над ним, над выступом, на который ему посчастливилось упасть, мерцали прекрасные далекие звезды.

В непроглядной темноте Джо ощупал одну сторону ледяной стены. Справа упала капля. Он понял, что, оказывается, еще жив, и рассмеялся. Эхо разнесло непривычный звук по расщелине. Джо нашел запасную батарейку для фонаря, осветил черное пространство и сразу перестал смеяться.

Свет помог понять, что под ним минимум 30 метров пустоты, а об истинной глубине трещины можно только догадываться. Потом Джо увидел конец упавшей рядом веревки и понял, что произошло. Выключив фонарь в целях экономии, он не выдержал и заплакал.

О том, чтобы выбраться из расщелины со сломанной ногой, не стоило даже мечтать. Оставалось либо лежать в темноте и ждать смерти, либо спускаться вниз, чтобы отыскать… что-нибудь.

Джо не представлял, что может увидеть, но перспектива пугала заранее.

Позже он скажет, что не обладал достаточной смелостью, чтобы посмотреть вниз. Однако для меня его последующие действия являются пиком человеческого мужества.

На рассвете, проведя одну из самых страшных в жизни ночей на ледяном выступе в трещине скалы, Джо принялся ввинчивать ледобур, чтобы закрепить трос, а затем стал опускаться в неизвестность.

Он не завязал узел на конце троса, решив, что, если конечной точкой будет нечто, не оправдавшее его ожидания, он лучше разобьется и погибнет…

Сердце сжал страх. Боль и неизвестность давили, но заставляли действовать.

И в конечном счете его риск оправдался.

Канат привел его к покрытой снегом твердой поверхности. Именно в тот момент сверху упал луч солнечного света. Просто удивительно, как простые вещи могут пробудить в человеке надежду.

Тогда Джо пообещал себе выбраться из этой западни. Он не знал как, но собирался выжить и победить.

Сломанная нога одеревенела и стала короче здоровой. Ходить он не мог, но все же ему каким-то образом удалось перемещаться, хотя и чрезвычайно медленно, с помощью ледоруба. Вскоре впереди, в 30 метрах, Джо увидел скат. Будь обе его ноги здоровы, подняться можно было бы минут за десять, сейчас же ему потребовалось пять часов. Впрочем, и тут он был вознагражден. Перед ним было отверстие в ледяной поверхности. Джо стал пробираться по узкому лазу и вскоре уже был на освещенном солнцем склоне горы.

Джо ликовал, однако побег из лап смерти был далек от завершения. У него не было воды, а того снега и сосулек, что он мог проглотить, оказалось недостаточно. На такой высоте во избежание обезвоживания человеческому организму необходимо потреблять по крайней мере полтора литра воды в день.

Джо знал, что его никто не будет искать, поэтому единственной возможностью спастись было ползти и скользить вниз по склонам горы.

Он даже попытался идти, обмотав больную ногу спальным ковриком, создав своего рода подпорку. Идея оказалась неудачной. Стоило сделать первый шаг, как его чуть не вырвало от боли.

Джо полз по ледяной поверхности. На несколько мгновений ему стало невообразимо страшно от осознания, что он один в огромном мире снега и льда. Ему никогда не выжить, если он свалится в глубь одного из шрамов на теле горы.

Но Джо не упал. Он полз вперед, миновав сначала одну расщелину, а затем и другую. Дюйм за дюймом он упорно тащил свое обессилевшее тело вперед.

Когда он пытался заснуть, его настигали кошмары. Кроме того, боль с каждым часом усиливалась. Три дня Джо полз и надеялся. Упрямо. Настойчиво. Казалось, он пребывает на самом краю, где заканчиваются силы, терпение и выносливость. И не только в физическом смысле, но и в моральном. Благодаря несгибаемой силе воли, мужеству и упорству Джо смог спуститься с горы.

Саймону тоже удалось благополучно добраться до базового лагеря и встретиться с ожидавшим их товарищем, присматривающим за палатками. Он понимал, что принял единственно верное решение, но все же ему было нелегко. Разумеется, он не ожидал увидеть Джо живым. Они даже совершили ритуальное сожжение его одежды.

Ползущий к лагерю Джо, едва живой от истощения и почти лишенный возможности видеть от снежной слепоты, показался им призраком с того света.

В каком-то смысле это так и было. За время одного спуска Джо Симпсон не раз видел лицо смерти. Более того, он прошел весь этот путь с травмами, которые давно убили бы любого, не наделенного такой стойкостью и выносливостью.

Опытные альпинисты считают спасение Джо Симпсона на Сиуле-Гранде одним из ярчайших подвигов в истории этого вида спорта. Мне кажется, что это один из удивительных примеров спасения не только в альпинизме, но и во всей истории человечества.

* * *
Стоит сказать и несколько слов о Саймоне Йейтсе — человеке, перерезавшем трос. По возвращении в Великобританию он столкнулся с критикой за поступок, толкнувший товарища на смерть. Джо поспешил пресечь подобные высказывания, заявив, что Саймон поступил так, как должен был, это был единственный для него выход, и он, Джо, сделал бы в подобной ситуации то же самое. И это истинная правда. Поступок Саймона не был актом трусости, напротив, это было чрезвычайно смелое решение. Можно даже сказать, что оно спасло жизнь им обоим. Если бы Саймон не перерезал веревку, Джо не удалось бы спастись.
Способность сохранять хладнокровие и принимать верные решения в любых ситуациях и есть признак истинного мужества. Для меня история Джо Симпсона и Саймона Йейтса остается напоминанием о том, что, находясь на грани, когда силы природы атакуют всем имеющимся в распоряжении оружием и смерть кажется человеку единственным выходом, он способен собрать силы и проявить самые лучшие скрытые качества.

Иногда об этом стоит задумываться каждому из нас.


Крис Мун: Похищение, взрыв… но он все еще на ногах


Я задавался вопросом: «В чем смысл жизни?» — и решил, что он в том, чтобы становиться лучше, наращивать внутренний потенциал, используя все данные нам способности.

Крис Мун рос на ферме и с годами утверждался в мысли, что сельское хозяйство будет его жизнью. Однако все сложилось совсем не так.

В 1986 году, в возрасте 23 лет, он решил отправиться служить и поступил в военное училище сухопутных войск Сандхерст. Завершив обучение, Крис пришел в Королевскую военную полицию, а также служил в нескольких пехотных подразделениях. Его подразделение располагалось в Северной Ирландии, и, поверьте мне, в то время служба в том регионе требовала огромного мужества.

Впрочем, наш рассказ не о Северной Ирландии, поскольку судьба Криса Муна заведет его далеко от этих мест и заставит пережить такие трудности, которые не могла бы обрушить на него даже армейская служба.

Спустя несколько лет Крис демобилизовался. Однако работа за письменным столом не подходит для такого человека, как Крис Мун, что вынуждает его принять смелое решение: стать добровольцем HALO. Это организация жизнеобеспечения в опасных зонах. Проще говоря, обезвреживание наземных мин.

* * *
Наземные мины — бич современного мира.

В настоящее время их использование запрещено международным правом. И это очень хорошо. Похороненная в земле, мина не проявляет себя, пока на нее не наступит человек. И тогда он поймет, что это была мина. Если останется жив.

Мине безразлично, солдат ли вы или спешащий в школу ребенок. Они могут пролежать в земле много лет. Десятилетия. Мины способны убивать людей даже после того, как район перестал быть зоной военных действий. Их обнаружение и обезвреживание требует немалой смелости.

HALO нанимала бывших военнослужащих, мужчин и женщин, обучала нелегкому мастерству сапера и отправляла в места выполнения этой сложнейшей работы.

Саперам отводилась полоса шириной метр. Они ползли по земле, пытаясь разглядеть в траве натянутую проволоку. Когда им это удавалось, в дело пускали металлоискатель. Найденную мину взрывали на месте.

Но на этом сложности не заканчивались.

Специфика работы саперов такова, что их присутствие требуется в самых горячих точках. Некоторые из них бывают совсем жаркими.

Первым местом работы Криса Муна стала Камбоджа.

В то время страна еще оправлялась после свержения режима, жестокость которого превосходит все мыслимые рамки.

Красные кхмеры пришли к власти в 1970-м и почти сразу превратили Камбоджу в огромный концлагерь. Их лидер Пол Пот объявил вне закона иностранцев, людей с образованием (включая тех, кто просто носил очки), последователей любой религии и тех, кто не был согласен с его законом о том, что все жители страны должны работать на земле, а не жить в городах. Каждого несогласного отправляли на «перевоспитание» в страшную лагерную тюрьму, где подвергали пыткам, а затем уничтожали.

Все население страны было отправлено на работу на рисовые поля. Люди трудились до изнеможения и недоедали. Множество умерло от голода. Все преподаватели были убиты. Все деньги сожжены. Школы и больницы закрыты.

Если двое останавливались поговорить, их расстреливали на месте. Членов семьи, демонстрирующих чрезмерную привязанность друг к другу, постигала та же участь. Кхмеры предпочитали экономить патроны, поэтому чаще убивали людей мотыгами, заточенными бамбуковыми палками, лопатами или ядами…

Если же и таких инструментов не хватало, жертвы забивали до смерти, ударяя головой о ствол дерева.

В случае убийства обоих родителей детей также уничтожали, чтобы, став взрослыми, они не могли отомстить режиму.

Вероятно, вам доводилось слышать о полях смерти. Это места захоронений жертв режима красных кхмеров. За четыре года правления было уничтожено около трех миллионов человек.

Однако красные кхмеры не исчезли и после свержения Пол Пота. Они продолжали вести партизанскую войну против народа Камбоджи, проявляя особенную активность в отдаленных районах страны. Наибольшую опасность они представляли для иностранцев. Если они попадали в руки красными кхмерам — а это случалось нередко, — участь каждого была известна.

Пытки. И смерть.

Думаю, вы согласитесь с тем, что решение Криса Муна добровольно отправиться в Камбоджу в 1993 году требовало определенного мужества. Однако дальнейшие события потребовали от него еще большей стойкости.

* * *
Крис был за рулем «лендровера». Рядом сидел переводчик мистер Хун. Сзади ехали еще шесть саперов. За ними следовал грузовик, управляемый человеком по имени Сок, в котором находились двадцать женщин и детей.

Впереди, в 250 метрах, появились двадцать красных кхмеров. Они несли автоматы Калашникова и ручные гранатометы.

Если бы Крис сразу попытался скрыться, кровопролития было не миновать. Единственным вариантом было остановиться.

Партизаны окружили пленников и заставили всех снять одежду. Крис подчинился. У него просто не было выбора. Сверкая полными ненависти глазами, красные кхмеры забрали вещи и сообщили, что Крис, мистер Хун и Сок должны идти с ними в лес на «встречу» с командирами.

Их захватили в плен. Захватили с единственной целью уничтожить. По дороге им удалось подслушать разговор солдат, обсуждавших, не убить ли им пленных прямо сейчас и как это сделать. Однако страх перед командирами оказался сильнее, и они продолжили путь. Крис сохранял спокойствие, стараясь убедить себя, что сможет договориться с командиром, сможет его убедить, что не представляет угрозы для красных кхмеров.

Он здесь лишь для того, чтобы помочь людям. Партизаны обязаны их отпустить.

У него ничего не вышло. Командир сказал, что их отвезут в штаб. Зачем? Потому что они не вправе сами казнить. «Пока не вправе», — добавил он.

Они провели ночь в лесу. На рассвете Крис отправился к источнику попить воды и понял, что за о ним никто не следит. У него появился шанс бежать. Крис отказался от этой мысли, не желая давать красным кхмерам повод открывать огонь и подвергать - опасности жизни мистера Хуна и Сока. Для побега необходима огромная сила духа, но порой отказ от него требует от человека не меньшего мужества. Крис был связан с остальными пленными. Их увозили все дальше в джунгли. Им удалось подслушать, что в штабе считают Криса русским солдатом и собираются допрашивать.

Дознаватели назвали себя мистер Красный, мистер Кеун и мистер Умный (потому что он единственный посещал среднюю школу). Они сообщили Крису и его товарищам, что те являются военнопленными. Крис понимал, что эти люди вряд ли будут действовать согласно правилам Женевской конвенции. Внутренний голос подсказывал, что им предстоит испытать на себе всю жестокость красных кхмеров.

Перед лицом такой опасности многие люди ломаются, другие же собираются с силами, чтобы выстоять. Крис дал себе слово не сдаваться. Он не готов становиться легкой добычей. Не позволяя ужасу затуманить разум, он решил договориться с захватившими их солдатами, по возможности установить с ними контакт. Он заставил себя освободиться от ненависти, а на ее место впустил миролюбие.

План мог сработать. В любом случае это была опасная и масштабная затея.

И план сработал.

Крис Мун с товарищами три дня и три ночи оставался в плену красных кхмеров. Благодаря решимости и уверенности в успехе переговоров с людьми, готовыми расстрелять их в любую минуту, Крису удалось добиться почти невозможного.
н убедил кхмеров, что находится в их стране исключительно с мирными целями. Крис изначально придерживался линии поведения, не свойственной жертве, не желая давать противнику преимущество. Он держался и смог успешно завершить переговоры по их освобождению.

Не многие люди, побывавшие в плену у красных кхмеров, смогли выжить и обрести свободу. Крису Муну это удалось. Смелость и толика везения помогли Муну, Соку и мистеру Хуну спасти свои жизни.

Однако встреча с партизанами была не самой опасной в жизни Криса Муна. Смертельная опасность поджидала его впереди.

Никто не упрекнул бы Криса, реши он в тот же день покинуть Камбоджу. Однако он приехал, чтобы выполнить работу, и обязан ее завершить. Он мужественно закончил все, что был должен, не дрогнув даже тогда, когда узнал, что командиры красных кхмеров объявили награду за его голову.

Многим приятно думать, что они смогли бы рисковать жизнью ради спасения других, порой даже тех, с кем никогда не встречались. Но кто из нас действительно способен на такой поступок?

Перенесемся в Мозамбик.

В марте 1995 года в этой стране на юго-востоке Африки закончилась двадцатилетняя гражданская война.

Голод также истребил немалую часть населения, не говоря уже о чудовищном насилии против женщин и детей.

И правительство, и повстанцы установили большое количество наземных мин с целью покалечить и уничтожить воюющих на другой стороне. По всей стране было разбросано более 100 тысяч мин, поджидающих наивных, ничего не подозревающих жертв.

Крис Мун не был наивным и все понимал. Он отдавал себе отчет в том, что делает, когда согласился ехать в Мозамбик, чтобы избавить страну от проклятия войны.

Ему довелось оказаться в той части Мозамбика, где бои были особенно затяжными и ожесточенными. Правительственные войска заложили несметное количество мин с целью «защитить» себя от повстанцев, Каждая мина содержала 240 граммов тротила. Достаточно, чтобы оторвать ногу. А в таком изолированном от цивилизованного мира месте вероятность получения своевременной медицинской помощи равнялась нулю. Ежедневные жертвы среди населения были огромны. И вот появляется Крис Мун.

7 марта 1995 года его команда очистила от мин большую часть территории и проложила безопасный коридор. Крис, который никогда не поручал людям сделать то, чего не делал сам, медленно шел по этой полосе, утаптывая пыльную африканскую землю.

Увидев на земле пятно засохшей крови, он остановился. Вокруг роились мухи. Крис знал, что несколько часов назад здесь подорвался на мине один из местных жителей. Сейчас его уже нет в живых.

И все же по телу пробежал холодок. Здесь, в центре безопасного коридора минного поля, он внезапно почувствовал тревогу.

Он решил вернуться. Сделал шаг.

Второй.

Еще три.

Уши заложило от оглушительного удара.

Затем его отбросило на землю.

До него долетел запах горящего тротила и плоти.

Его собственной плоти.

Сначала он не почувствовал боли, хотя понимал, что наступил на мину. Он посмотрел на окровавленную, израненную руку, опустил глаза и не смог увидеть стопы правой ноги. От колена вниз торчали всего две кости с обрывками окровавленной плоти.

Затем на него обрушилась боль.

Постепенно стал охватывать шок.

Жизнь покидала тело с каждой каплей вытекавшей крови. Крис смог нащупать рацию и позвать на помощь.

Вскоре к нему уже бежали медики, рискуя собственной жизнью. Затем срочная эвакуация на вертолете. Все же Крис был уверен, что жизнь покидает его. И покидает очень быстро.

Ему оставалось лишь молиться. «Господи, помоги мне», — шептал он. Боль стала нестерпимой. Такой боли он никогда не испытывал. В местной больнице, где были проблемы с анестезией, санитар обрезал куски плоти с его культи, чтобы подготовить к операции. Так мясник обрезает куски мяса с туши.

Лежа на операционном столе, он увидел комплект инструментов для ампутации, который выглядел устрашающе. Огромная ножовка. Стамески… Врач готовился дать наркоз, когда медсестра положила ему руку на лоб и сказала, что боли он не почувствует и все будет хорошо.

Она не знала, что Крис вырос на ферме и шептал те же слова умирающим животным.

Он отключился, не представляя, откроет ли снова глаза.

* * *
Врачи спасли ему жизнь. Но прежним он уже не будет никогда.

Ему ампутировали руку на 10 сантиметров выше кисти и правую ногу по колено. Затем установили протезы, и пришлось вновь учиться ходить. С болью приходилось жить постоянно, как и с ощущением того, что у него отняли жизнь, — серьезное испытание, необходимость готовиться к худшему.

Мы были бы не вправе судить Криса за состояние о отчаяния.

Однако такое качество никогда не было ему свойственно. Сапера можно лишить конечности, но не боевого духа.

Перед каждым, пережившим ампутацию, появляется гора, которую необходимо преодолеть. Свой собственный Эверест. Я всегда поражался мужеству солдат, потерявших руки и ноги на войне в Афганистане.

Мы так мало знаем о них. О той ежечасной борьбе, которая скрыта от нас. Для них каждый день и час становится сражением.

Их мужество и стойкость поражают.

Крис Мун стал примером такой железной воли и выносливости.

Прежде всего он всерьез подумывал о том, чтобы вернуться в Мозамбик и продолжить работы по разминированию. И лишь тот факт, что металл его протеза будет мешать работе металлоискателя, убедил его найти для себя другое поле деятельности.

Крис рассматривал свои травмы не как недостаток, а как возможность продемонстрировать, чего стоят предрассудки о дееспособности инвалидов.

Вы когда-нибудь бежали марафон? Тяжелая работенка, даже с двумя здоровыми ногами. А представьте марафонца на протезах. Менее чем через год после выхода из клиники им стал Крис Мун.

Представьте себе серию из шести марафонских забегов один за другим в обжигающей жаре пустыни Сахара. Это Песчаный марафон — одно из самых сложных состязаний на Земле. Температура поднимается до 50 градусов по Цельсию, а песчаные бури часто заставляют отказаться от бега и передвигаться ползком.

Те, кто выдержал состязание, могут считать себя самыми выносливыми из всех живущих мужчин и женщин. Но пройти дистанцию до конца с двумя ампутированными конечностями во сто крат сложнее.

И Крис Мун смог это сделать.

Интересно, что в тот год до финиша дошло большее количество участников, чем в предыдущие годы.

Крис объяснил этот факт так: «Они не могли себе позволить быть побежденными одноногим!»

Как важно сохранить чувство юмора, когда ты потерял так много.

В общей сложности Крис принял участие более чем в тридцати марафонах и пожертвовал сотни фунтов на благотворительность в ассоциацию военнослужащих-инвалидов BLESMA и в Красный Крест.

Но, демонстрируя чудеса выносливости, Крис пытается показать и еще нечто очень важное: какой может быть жизнь, несмотря на тяжелые травмы. Какой не ужасной, а прекрасной она может стать, несмотря на невзгоды.

Крис Мун является примером того, что трудности делают человека сильнее.

Через двенадцать лет после освобождения из плена красных кхмеров Крис вернулся в Камбоджу. Операция по разминированию местности прошла, по большому счету, удачно. Земля была освобождена от мин. Крису довелось лицом к лицу столкнуться с одним из солдат красных кхмеров, который, сложись все по-другому, не раздумывая, убил бы его. Крис смог посмотреть ему в глаза и пожать руку, доказав тем самым, что наделен не только мужеством, но и милосердием. Удивительно, но эти качества, как правило, соседствуют друг с другом.


Маркус Латтрелл: Адская неделя


"Я никогда не сдамся!"

Слова клятвы подразделения «Морские львы»
Уже в 15 лет Маркус Латтрелл знал, что будет служить в подразделении специальных операций ВМС США «Морские львы» В его понимании не существовало никакой более высокой цели.


«Морские львы» — одно из самых слаженных, опытных боевых подразделений в мире, а это значит, в нем служат только самые сильные, выносливые и опытные американские солдаты.

Маркус и его брат-близнец Морган понимали это, даже будучи подростками, поэтому обратились за помощью к жившему неподалеку бывшему солдату армии США. Он разъяснил им основные принципы физической подготовки и воспитания стойкости. Они станут основными качествами, когда придет время изнурительной подготовки в подразделении и в дальнейшей службе.

У спецподразделений во всем мире разные системы тренировок. «Львы» начинают с рассчитанного на двадцать четыре недели начального курса подводных бойцов-подрывников. Он включает в себя этап физического «концентрирования» — неделя интенсивных тренировок без сна и отдыха, именуемая Адской неделей.

За все семь дней на сон отводится лишь четыре часа — в неделю, а не в день! Остальное время посвящено жестким тренировкам, в том числе кросс в 300 километров (почти восемь марафонских дистанций) за пять дней. Новобранцы занимаются физической подготовкой более двадцати часов в день. Их не покидает чувство голода и усталость. Они поглощают 7000 калорий в день и при этом теряют в весе. Кожа постоянно зудит от песка и грязи. Рядом днем и ночью находятся врачи, поскольку не каждый организм способен выдержать такую экстремальную нагрузку. Адская неделя становится экзаменом не только физической подготовки будущих солдат, но и, самое главное, их психологической стойкости. Я называю это «дух». Во время Адской недели многие отсеиваются. Стресс разрушает их тела и умы.

Маркус не смог пройти курс с первого раза. На полпути он сломал ногу. Однако это не остановило молодого человека. Как только кости срослись, он повторил попытку. Вот таким он был парнем.

Разумеется, вторая попытка была успешной, и Маркус стал солдатом подразделения «Морские львы». Но вам скажет любой, кто служил в спецподразделении, что отборочный этап — лишь начало. Если полагаете, что Адская неделя была единственной и последней, подумайте еще раз, для вас ли такая служба. Вам предстоит выбирать каждый раз, когда вы делаете шаг, самые тяжелые дни начинаются тогда, когда вы принимаете решение достойно выполнить поставленную задачу.

Латтреллу скоро предстояло узнать, что Адская неделя в тренировочном центре в Колорадо ничто по сравнению со службой в Афганистане.

* * *
Если говорить о самых негостеприимных уголках планеты, Афганистан способен побороться за первенство. Местность этой истерзанной войной страны одна из самых сложных на Земле. Засуха душных пустынь. Мороз непроходимых гор. Но «морских львов» именно для этого и тренировали.

В тот день, летом 2005-го, в группе Маркуса Латтрелла были еще трое: Майк Мерфи, Мэттью Топор Акселсон и Дэнни Дитц. 27 июня их забросили на вертолете МН-47 в Гиндукуш — горную цепь, простирающуюся от Центрального Афганистана до севера Пакистана, — с целью принять участие в операции «Красные крылья». Задача: вести наблюдение за группой зданий, в которых может появиться главарь местной группировки движения Талибан Ахмад Шах.

Шах был хорошо обученным боевиком, известным как сподвижник Усамы бен Ладена. Его было необходимо уничтожить.

Отряду было поручено установить его местонахождение, численность группировки, которую потом предполагалось уничтожить с помощью авиаудара. Однако в случае, если у Шаха будет возможность скрыться, группе поручалось завершить операцию собственными силами. Стандартная ситуация в тылу врага, в которой используются бойцы спецподразделений.

Группа Маркуса приземлилась в точке на высоте 10 тысяч метров над уровнем моря, где весьма ощутимо низкое содержание кислорода в воздухе, но люди были хорошо подготовлены для работы в подобных условиях. Далее им предстояло идти пешком.

Однако почти сразу развитие событий вышло из-под контроля.

Группа натолкнулась на нескольких афганских чабанов, которые мгновенно поняли, что перед ними солдаты армии США. Местных жителей пришлось захватить в плен и решать, что с ними делать. Варианта было два: отпустить и надеяться, что те будут молчать, или убить.

Вопрос поставили на голосование. Этот факт свидетельствует о мужестве и человеколюбии мужчин, желавших сохранить жизни чабанов. Доказательств того, что они сторонники талибов, у «львов» не было, но и то, что они являются противниками талибов, можно было только предполагать. В данной ситуации верным решением было бы быстрое уничтожение. Солдаты понимали, как рискованно отпустить чабанов, но они сделали это, отдавая себе отчет, что последствия такого поступка могут настигнуть их позже.

Сдадут ли их пастухи Талибану? Почти наверняка.

«Морские львы» поспешили подняться выше, в труднодоступное место, окруженное с трех сторон горами. Там их ждали силы Ахмада Шаха.

По одним данным, в засаде было пятьдесят боевиков, по другим — две сотни. Впрочем, так ли это важно, сколько их было. Важно то, что все они были вооружены автоматами, штурмовыми винтовками, 82-мм минометами, противотанковыми гранатометами и хорошо знали, как ими пользоваться. Достаточно всего нескольких человек с таким вооружением, чтобы уничтожить противника за считаные секунды. Но перед ними были не обычные солдаты, а бойцы подразделения «Морские львы». Отряд номер 10.

Маркус и его товарищи открыли прицельный огонь и убирали боевиков одного за другим, но следовало признать, что вскоре им придется отступить. Проблема была в том, что отходить пришлось бы вниз по практически вертикальной скале. Латтрелл и Мерфи отходили первыми под шквальным огнем. Маркус падал с высоты почти 200 метров и несколько раз перевернулся в воздухе, прежде чем упасть на твердую землю.

Оба чудом остались живы. Маркус потерял почти все оружие, кроме винтовки. Кожа на одной стороне лица была содрана, он был весь в крови и синяках и с трудом терпел боль во всем теле. Однако Мерфи был в худшем состоянии. Во время отступления он был ранен, из живота фонтаном хлестала кровь. Когда к ним присоединились Дэнни и Топор, выяснилось, что у Дэнни отстрелян большой палец на правой руке.

Но времени заниматься ранами у них не было. Боевики Талибана открьыи огонь из гранатометов. Группа находилась непосредственно в обстреливаемой зоне, необходимо было срочно спускаться ниже. Вскоре Дэнни был повторно ранен. Очередь, выпущенная из «Калашникова», попала в спину и прошла насквозь через желудок. Кровь была повсюду, она хлестала из ран и рта бьющегося в судорогах Дэнни.

И все же они продолжали отстреливаться. Дэнни получил третье ранение. В горло. На пути был очередной обрыв.

Над головами свистели снаряды. Сотни. Тысячи. Просто чудо, что двое из отряда оставались целы. Очередная очередь задела шею Дэнни. А следующая лицо.

Кровь хлестала из головы, жизнь медленно покидала тело.

Из четырех бойцов теперь осталось трое.

У них не было времени остановиться, даже чтобы почтить память товарищей. Со всех сторон летели пули. Товарищи продолжили отступление, пытаясь найти безопасную территорию.

Майк Мерфи был ранен в грудь, Мэттью — в голову. Теперь положение было действительно сложным.

Им было необходимо подкрепление, но для связи следовало выйти на открытую площадку. Майк Мерфи хорошо это знал. И он понимал, что должен принести себя в жертву. Истекая кровью, он вышел на самое опасное и открытое место, чтобы послать сигнал на базу. В следующую секунду он получил смертельную очередь в спину. Из груди вырвался кровавый поток. Он еще старался сделать шаг, но смерть уже завладела им, заставляя кричать в агонии.

Их осталось двое.

Мэттью тоже был на грани смерти. Он смог перевязать голову, но глаза его почернели, а кровь продолжала заливать лицо. Какими были его последние слова? «Постарайся выжить, Маркус. И скажи Синди, что я люблю ее».

Постарайся выжить. Именно это и было единственной целью Маркуса после двухчасового обстрела и потери троих товарищей.
Впрочем, талибы не собирались отступать. Им было хорошо известно его местонахождение. Он услышал зловещее шипение выпущенного из РПГ снаряда, направленного в его сторону, затем внезапный взрыв грома, когда тот разорвался рядом.

Маркуса перебросило через край оврага. Он потерял сознание раньше, чем упал на землю.

Латтрелл пришел в себя, лежа вниз головой в яме. Положение было очень тяжелым. Штаны его были изорваны в клочья, но это не самая большая проблема. Маркус не чувствовал левую ногу. Она была пронизана осколками РПГ, из каждой раны текла кровь.

Нос его был сломан, сломано плечо и позвоночник.

Ему было очень больно. Поверьте мне. Стоило ему пошевелиться, и на земле оставался кровавый след.

Маркус залепил раны грязью, чтобы остановить кровотечение. Все тело его представляло собой ужасающее месиво.

Стрельба прекратилась. В той ситуации тишина была чудесным подарком. В горах немало боевиков, и они будут охотиться за ним. В непроглядной тьме сверкнул лучик надежды. Сигнал Мерфи мог дойти до базы. СВР (силы быстрого реагирования) направляются к нему. Сейчас это его единственный шанс на выживание.

СВР — это тяжелый транспортный вертолет «Чинук» — «летающий вагон» — с восьмью бойцами подразделения «Морские львы» и восьмью членами экипажа, сопровождаемый ударным вертолетом «Апачи». Серьезная команда, вылетающая на серьезные задания. «Чинук» является уникальной машиной, но он не полностью неуязвим.

Экипажу потребовалось истинное мужество, чтобы добраться до смертельной зоны. Они знали, что представляют собой мишень для боевиков, только что уничтоживших троих их товарищей. Первым же выстрелом из гранатомета боевики подбили «Чинук». Снаряд попал прямо в открытую дверь, откуда бойцы готовились спуститься по тросу на землю. Следующий выстрел попал в топливный бак. Через секунду вертолет был весь объят огнем. Горящие люди с криками падали вниз. Машина совершила вираж и врезалась в гору.

Шестнадцать человек погибли.

В операции «Красные крылья» подразделение «Морские львы» понесло самые большие потери человеческих жизней за один день. Для многих в тот день все закончилось. Но все же одному солдату удалось сохранить жизнь. Пока.

Им был Маркус Латтрелл.

* * *
Маркус остался жив, но все тело его было изранено. Он потерял много крови, его мучила жажда, поскольку он выронил бутылку с водой. Травма позвоночника позволяла ходить с большим трудом. Из-за множественных переломов из тела торчали куски костей. Переместиться на дюйм было для него невыносимой пыткой.

Кроме того, его искали талибы. Если им удастся его обнаружить, то смерть неминуема. И смерть жестокая. Впрочем, ему в любом случае суждено умереть либо от ран, либо от жажды.

Необходимо было добраться до вершины горы. Выгодная позиция, где мог бы приземлиться вертолет. Также надо в ближайшее время найти воду.

Латтрелл пошел. Вернее, он то шел, то полз. И старался не обращать внимания на труднопроходимость скалистой местности, на разряженный воздух и боли в спине. На пути ему попалась трава, и он слизал капли росы. Затем увидел дерево, сломал ветки и высосал сок. Он даже попытался выжать носки, чтобы добыть немного жидкости.

И все же жажду становилось все сложнее терпеть.

Маркус ориентировался по звездам и шел всю ночь, ни на минуту не забывая, что его ищут талибы, и стараясь не думать о сковывающей тело боли.

К утру он был настолько измучен жаждой, что язык прилип к нёбу. Маркусу казалось, что если им пошевелить, то кожа лопнет. Солнце палило нещадно, доводя его до исступления. Он не думал об этом, как и о ломающихся на ходу костях, доставляющих еще большие страдания. Все мысли его были только о спасении.

И о воде.

Тем временем боевики прочесывали горы в поисках американского солдата. Ахмад Шах и его люди знали все пики как свои пальцы. Они выросли в этих местах. Жара афганского лета была для них привычной, кроме того, их кости были целы.

Наступил день. Где-то впереди Маркус услышал журчание ручья и стал пробираться к нему.

И вдруг раздался выстрел.

Ногу обожгло болью.

Он стал целью снайпера талибов.

Удар пули сбросил его вниз с горы. Пули «АК-47» свистели повсюду вокруг.

Маркус мог передвигаться только ползком. Ему удалось снять выстрелом в грудь приближающегося боевика. Заметив еще двоих, он бросил гранату. Каким-то образом он еще находил в себе силы оказывать сопротивление.

Маркус постарался замаскироваться, но все же полз, сумев скрыться от преследователей. К концу дня он нашел водопад, но, чтобы добраться до него, пришлось скользить 300 метров вниз по горе, а затем карабкаться вверх.

И все это на четвереньках.

Маркус добрался до воды и сделал большой глоток.

Позже он скажет, что это была самая вкусная вода в его жизни. Подняв голову, он увидел, что за ним наблюдают три афганца.

Словно раненое животное, он приготовился к последней битве. Он пытался стрелять, но кровь стекала по лицу и лишала возможности видеть. Земля вокруг окрасилась в красный цвет. Мир стал вращаться перед глазами. Маркус понял, что не в состоянии бороться, следовало признать, что он побежден.

Однако все оказалось совсем не так. Трое мужчин были не талибами. Они были жителями горного селения и хорошо относились к американцам. И они помогли Маркусу. Просто невероятно, что в этом страшном районе планеты, где шла война и за ним охотились боевики, Латтрелл смог найти друзей.

* * *
Не знаю, как вы, но я бы не стал доверять еще раз местным жителям после встречи с четырьмя чабанами. Маркус однажды поверил людям и жестоко ошибся. Следовало ли ему вновь полагаться на человеческую доброту? Впрочем, был ли у него выбор?

Он решил довериться местным жителям и молиться о спасении.

Верный поступок.

Пуштун предлагал солдату помощь от чистого сердца. Это означало, что он готов защищать человека даже ценою собственной жизни.

Местные жители привели его в деревню и дали кров.

Даже когда талибы подошли совсем близко, они отказались выдать Маркуса. Вместо этого его спрятали в ближайших пещерах, чтобы он не попал в руки врага. Простые деревенские жители вернули Маркусу веру в людей.

Как смогли, они обработали ему раны, но все же квалифицированная медицинская помощь требовалась незамедлительно. Следовало как можно скорее сообщить американцам, где он находится. Ближайшая база армии США располагалась в Арсадабаде, в 65 километрах от деревни.

Латтрелл ни за что не выдержал бы такого путешествия.

Тогда староста деревни, суровый старик, не желающий дожидаться нападения талибов, сам вызвался идти.

Так гласят законы гостеприимства.

В итоге ему удалось сообщить американцам, что их человек находится в его деревне. Это случилось через шесть дней после того, как был уничтожен отряд быстрого реагирования. Для Маркуса Латтрелла это были шесть дней боли, опасности и страха. Вполне можно назвать это время Адской неделей.

Маркус вернулся домой героем. Однако не так просто потерять девятнадцать сослуживцев на поле боя. Чувство вины за то, что ты выжил, — страшный факт, с которым приходится мириться. Люди по-разному справляются с этим. Латтрелл повел себя достойно.

После второй командировки в Афганистан (да, он еще возвращался туда!) Маркус основал Организацию выживших солдат. Ее целью стала помощь раненым, но выжившим на войне в нелегком возвращении к прежней жизни. Ради такого святого дела стоит жить. Перенесшие войну мужчины и женщины рисковали жизнями. Многие заплатили высокую цену. Самую высокую.

Чтобы выдержать все трудности, вернуться к жизни, бороться и помогать другим, требуется истинное мужество, милосердие и стойкость. Такие люди, как Маркус Латтрелл, наделены всеми этими качествами в высшей мере.


Арон Ралстон: Ампутация ради спасения


Эта боль была в сотни раз сильнее любой другой, какую мне доводилось испытать. Она показала, что такое настоящая боль. Арон Ралстон.


Национальный парк «Каньонлендс», штат Юта, 26 апреля 2003 года. Пыль и песок. Жестокий ветер, разгоняющийся до 160 километров в час на открытой местности. Мужчина 28 лет борется с этими силами природы, изо всех сил крутя педали горного велосипеда.

На нем специальный костюм и тяжелый рюкзак с оборудованием за плечами. В нем все необходимое для спуска в бездну коварного каньона этой отдаленной части Северной Америки: тросы, карабины, страховочные устройства, нож с двумя лезвиями и щипцами. Последними ему никогда не приходилось пользоваться, но нужно быть готовым ко всему.

В специальной фляге три литра воды, еще литр в бутылке и дневной запас еды. Именно такой по продолжительности должна была стать поездка в пустынный район Юты. Один день.

Арон оставляет велосипед с намерением забрать его позже и направляется к начальной точке запланированного маршрута — 20 метров вниз по обдуваемой ветрами стене каньона.

Прежде всего ему надо спуститься в узкую щель, в какой-то момент ему предстоит протискиваться между стенами, удаленными друг от друга лишь на 50 сантиметров. Ничего страшного. Арон опытный покоритель каньонов, он справится в одиночку.

Итак, Арон один выходит на маршрут вдали от исхоженных дорог. Один в стороне от всего мира. Никому из своих друзей он не сказал, куда отправляется. Он недоступен для связи. На свете много любителей подобных приключений. И правда, там, в окружении красных скал, где пейзаж завораживает, можно найти уникальные по красоте места.

Но что делать, если все идет не так, как запланировано, и вам требуется помощь товарища?

Арону предстояло узнать на собственном опыте. Близились тяжелые времена.

Я писал и раньше: борьба за жизнь не всегда выглядит красиво.

Если вы впечатлительны, лучше сейчас отложите книгу!

* * *
На самом краю Арон достает снаряжение. Трос, страховка, обвязка, складной нож и бутылка воды. На голове фонарь — важная вещь, позволяющая разглядеть каждую щель, змей и скорпионов, прежде чем перенести руку. Их укус не доставит удовольствия никогда, а особенно во время спуска.

Арон спускался все ниже по стене каньона, но змеи ему не встречались. В самом начале все шло отлично. Ему попадались узкие расщелины, когда приходится действовать зажатым в узком пространстве, а потом горы выпускают тебя на свободу с другого конца узкого лаза, словно выбрасывают из дымохода.

Арон достиг выступа. Прямо под ним огромный валун, стиснутый двумя уходящими ввысь скалами. В 3 метрах от валуна виднеется дно каньона. Если удастся перебраться через валун, он сможет просто спрыгнуть вниз — расстояние не слишком велико.

Он начал спускаться. Прежде чем ступить на валун, проверил, устойчива ли поверхность.

Валун зажат плотно и не качается.

Арон опускается.

Легкое колебание, но он не чувствует опасности. Двигаясь осторожно, держась за валун, он начинает медленно спускаться.

Камень шатается под его весом. Плохой знак. Арон отталкивается и прыгает, рефлекторно выбросив вперед правую руку, чтобы остановить движущийся на него валун. Тот отрывается от стены и начинает падать прямо на правую руку Арона, вдавливая ее в противоположную стену. Все происходит почти мгновенно.

Наступает тишина. Слышно лишь биение его сердца и прерывистое, испуганное дыхание.

Затем на него наваливается боль — разрывающая, обжигающая, — словно руку пронзили десятки огненных стрел. Из груди вырывается крик.

Но, даже несмотря на боль, Арон понимает, что нужно сделать немедленно, пока кровь еще насыщена адреналином и у него есть силы. Необходимо сдвинуть валун.

Собрав все силы, он упирается в него свободной левой рукой, но сдвигает всего на несколько дюймов. Дрогнув, камень с новой силой наваливается на правую руку.

Новая вспышка боли.

Затем все вокруг погружается в тишину.

* * *
У него началось сильное потоотделение. Это случилось бы с любым человеком, оказавшимся на его месте. Ему необходима вода, но фляга уже пуста. В рюкзаке есть еще бутылка, но как снять ремень с правого плеча? Арону приходится, неестественно вывернувшись, перекидывать ремни через голову, чтобы сделать наконец несколько глотков.

Поступок не вполне разумный. Он уже проглотил треть от оставшейся жидкости, а пока неизвестно, сколько времени ему придется провести в таком положении. В жарком климате пустыни без воды он умрет уже через три дня. Если ему повезет.

Арон переключил внимание на руку. Она уже онемела. Ему виден лишь посеревший большой палец. Похоже, кости все же не сломаны, но мягкие ткани повреждены серьезно. Самое неприятное, что он в ловушке между валуном и стеной.

Арон постарался найти хорошие стороны в своем трудном положении — по крайней мере, у него нет кровотечения. Конечно, на камне видны пятна крови, но ни одна рана не кровоточит, с руки не капает кровь.

Он достает нож и вытаскивает одно из лезвий. Может, удастся отколоть часть породы и высвободить руку? Арон бьет изо всех сил, но скала оказывается слишком твердой.

Время шло час за часом. Арон пробовал действовать другим лезвием, надеясь, что длинный нож сможет справиться с задачей. На него лишь осыпалась пыль горной породы, и нож затупился. Больших результатов достичь не удалось.

Арон продолжал работать, боясь остановиться и оказаться лицом к лицу с фактом, что из западни ему не выбраться. Он старался не думать о том, что единственное, что осталось ему, человеку, которого никто не будет искать, — отрубить себе руку.

Нет, конечно, до этого не дойдет. В 1.30 ночи он позволяет себе сделать глоток воды. Становится немного легче, но все равно усталость берет свое. Он на ногах уже более двенадцати часов, колени подгибаются, кажется, он вот-вот упадет.

Борясь за жизнь, приходится импровизировать. Изловчившись, Арон закрепляет крюк выше себя на скале и поднимается, чтобы снять нагрузку с ног. Облегчение было недолгим. Ремни обвязки впиваются в тело, нарушая кровообращение и перекрывая приток крови к ногам. Ему пришлось опять встать.

Ночная прохлада пробралась в каждую часть тела. В таком положении он провел оставшиеся до утра часы.

Когда солнце отогревает его пальцы, он продолжает бить ножом по скале, стараясь не думать о том, что придет быстрее, освобождение или смерть. Впрочем, альтернативное решение ужасает, и он старается об этом не думать.

* * *
День второй.

Температура неуклонно поднимается. Арону уже давно не холодно. Напротив, он изнемогает от жары.

С помощью альпинистского снаряжения он пытается смастерить нечто похожее на систему рычагов, чтобы сдвинуть камень. К сожалению, безрезультатно.

Потом он решает, что сможет услышать других альпинистов и позвать на помощь. Но по каньону проходят лишь дикие животные.

В такой ситуации легко впасть в отчаяние. Однако Арон не теряет присутствия духа. Вместо этого он думает над тем, как провести ампутацию собственной руки.

Прежде всего ему понадобится жгут, чтобы остановить кровь, если он когда-то сможет вырваться из западни. Он может получиться из ремня и карабина, и его надо наложить чуть ниже локтевого сгиба. Но жгут не прилегает достаточно плотно, таким образом остановить кровь будет невозможно.

В любом случае операция ему предстоит весьма опасная. Если плоть можно разрезать ножом, то для кости нужна пила, а ничего подобного у него нет. Не стоит забывать, что, даже если все пройдет успешно, ему предстоит вернуться к начальной точке маршрута, а затем пройти восемь миль до места, где он оставил велосипед.

Почти невыполнимая задача.

Осознание повергло Арона в уныние.

Ему остается только смириться со смертью.

Отыскав в рюкзаке камеру, он записывает сообщения для родителей, объясняет, что с ним произошло, говорит, что очень их любит.

Немного успокоившись, он продолжает искать возможность выжить.

* * *
Третий день он начинает с молитвы, прося Бога о милости разогнать роящихся вокруг комаров, терзающих укусами его тело. Кажется, его молитвы не доходят до Бога. День закончился, наступила ночь. Температура воздуха упала. Арон трясся от холода, отбивая зубами дробь.
Делая глоток воды, он с трудом сдерживает желание выпить все, что осталось в бутылке. Теперь он продолжает долбить скалу не потому, что надеется на освобождение, а лишь потому, что работа его согревает.

В семь утра Арон подсчитывает, что пробыл в плену уже сорок часов, и мысленно опять возвращается к операции по ампутации.

Оторвав от фляги трубку из неопрена, он перетягивает ею руку. Предплечье белеет. Жгут эффективен.

Арон готовит нож и проводит по коже. Ничего. Лезвие слишком тупое, чтобы разрезать даже ее. Но он продолжает. Позывы к мочеиспусканию становятся все сильнее, и он, не отвлекаясь, справляет нужду на дно каньона. Во второй половине дня желание возникает вновь, но Арон сдерживается, понимая, что не может расходовать столь ценные ресурсы влаги в организме. Он мочится во флягу. Моча более концентрированная и зловонная, чем утренняя, но ничего не поделаешь. В последующие несколько часов жидкость расслаивается, темный осадок опускается на дно.

В полночь он делает первый глоток. Моча холодная и горькая, но он сможет проглотить ее, когда воды совсем не останется, а случится это совсем скоро — на дне бутылки осталось уже немного.

Медленно, болезненно проходит ночь. Утром Арон опять берет в руку нож. Если лезвие не режет кожу, может, ему удастся проткнуть плоть острым концом. Прежде чем подумать о том, что произойдет, он резким движением вгоняет лезвие в тело.

Боль оказалась слабее, чем он предполагал. Он чувствовал, как острый конец уперся в кость.

Арон медленно вытащил нож. Крови немного, и он отчетливо видит слой желтого жира под кожей. Он вновь вставляет нож в рану и пытается надавить сильнее. Больно. Нет, так он не сможет разрубить кость, не сможет перерезать нервы и сухожилия. У него ничего не выйдет.

Арон позволяет себе сделать глоток воды. Все кончено.

В полдень четвертого дня он вновь произносит молитву. На этот раз он просит дать ему терпения дождаться смерти.

* * *
Вновь приближается ночь. От бессонницы, холода, боли и обезвоживания у Арона начались галлюцинации. В моменты прояснения сознания он тянется к фляге лишь для того, чтобы промочить рот, а затем вновь погружается в забытье.

Ему чудилось, что он в компании друзей, им подают прохладительные напитки, потом казалось, что он ужинает с близкими людьми, которых любит.

Конечно, он сейчас не с ними. Он в аду.

Длинная, страшная ночь перетекает в полный кошмаров день. В два часа Арон вновь берет камеру, чтобы записать свои последние слова. Вскоре на него обрушивается леденящий холод ночи. Он выбивает на скале свое имя и дату: 30 апреля. Он создает надгробие самому себе, поскольку не верит, что доживет до утра.

Но Арон дожил.

На шестой день плена к нему приходит решение. Это похоже на откровение. Благословение.

Он не сможет разрезать кость ножом, но у него может получиться переломить ее на две части здоровой левой рукой.

Арон не дает себе на раздумье и нескольких секунд. Переместившись так, чтобы правая рука лежала на краю камня, он осторожно, но со всей силой ударяет по ней левой рукой.

Хруст!

В предплечье ударяет боль, словно в него выстрелили.

Пальцами здоровой руки он ощупывает место перелома, чтобы убедиться, что, да, кость сломана, он чувствует острые концы, да и боль подтверждает, что у него перелом. Но кости две: лучевая и локтевая.

Ему удалось сломать лишь одну. На очереди вторая.

Удар. Хруст.

Еще один обжигающий тело выстрел.

Арон изо всех сил кричит от боли. Тело покрывается липким потом.

Он вновь касается места перелома и испытывает странный восторг.

Он может поворачивать плечом, в то время как нижняя часть руки остается неподвижной. Кости, несомненно, сломаны. Но две части руки еще связаны сухожилиями, венами, кожей. Для завершения ампутации у него есть лишь тупой складной нож. Он принимается пилить им кожу, стараясь разрезать аккуратно. Закончив, он просовывает в отверстие палец, пытаясь нащупать, какие сухожилия и где ему еще надо перерезать. Он режет слой за слоем, стараясь не задевать крупных артерий. Ими он займется в самом конце. Сейчас необходимо перерезать сухожилия, чтобы уменьшить связь с бесполезной частью руки.

Прошло минут двадцать. Арон перерезал одну артерию. Затем вторую. Кровь начинает течь сильнее. Подойдя к наиболее сложному участку сухожилия, он делает перерыв, чтобы сильнее затянуть жгут.

Опять возвращается к сухожилию. Эта работа не под силу ножу, и Арон берет щипцы.

Затем опять нож. Ему все тяжелее задерживать взгляд на том кровавом месиве, в которое превратилась его рука. Осталось перерезать еще одну артерию и несколько мышц.

И нервы.

Это будет самым болезненным. Даже прикосновение к оголенным тканям заставляет кричать от боли.

Сжав зубы, он справляется и с этим. Боль, равной по силе которой ему никогда не приходилось испытывать, пронзает все тело. Поток крови. Жар. Несколько мгновений он не способен ни на что, он может лишь отдаться этой всепоглощающей боли. Но теперь ему осталось преодолеть только преграду из кожи и нескольких хрящей. Страшная работа продолжается.

Внезапно, почти через час, Арон понимает, что ампутация окончена.

Он, Арон Ралстон, свободен.

Но он по-прежнему один.

Оставив раздробленную руку в каменном плене, он обматывает культю. Время не ждет. Пора действовать. Ему необходима медицинская помощь, пока потеря крови не привела к смерти.

Каким-то образом ему удается спуститься на дно каньона. Там он находит лужу с застоявшейся водой и пьет. Никогда нельзя пить воду, качество которой кажется сомнительным, но это был поступок человека на грани отчаяния.

Почти сразу организм отторгает грязную воду.

Арон начинает свой путь по пустыне, преодолевая милю за милей.

Жара и боль вытягивают из него последние силы, но он продолжает идти и преодолевает десять километров.

Внезапно впереди он видит фигуры людей — семья из трех человек. Он кричит изо всех сил, пытаясь привлечь к себе внимание.

Над головой показывается вертолет, который и забирает Арона. Экипаж смотрит на него с ужасом, а врач в ближайшей больнице оглядывает с любопытством.

Прошло 127 часов с той минуты, как на него упал валун.

Согласно всем правилам, он уже должен быть мертв.

* * *
Из стодвадцатисемичасового подвига выносливости Арона Ралстона можно извлечь немало уроков. Например, самые простые: всегда кто-то должен знать, куда вы направляетесь. И более сложные.

Позже Арон говорил, что если бы ампутировал себе руку раньше, то умер бы в пустыне, потому что на тот момент рядом не оказалось бы вертолета, доставившего его в больницу. В моменты отчаяния он молил о терпении и сохранении душевных сил. Тогда ему казалось, что мольбы его так и остались неуслышанными. Но порой взгляд в прошлое позволяет разглядеть в страданиях и хорошее. Арон просил о терпении и сохранении душевных сил и получил и то и другое. Кроме того, в нем не умер инстинкт самосохранения. Он делал все — в буквальном смысле все, — чтобы выжить и спастись.


Этот инстинкт самосохранения скрыт глубоко в каждом из нас. Иногда для его проявления требуются экстремальные условия. Несомненно одно — все мы сильнее и выносливее, чем можем представить.

Арон Ралстон подтвердил, что мы, люди, созданы из более прочного материала, чем плоть и кости.


Сэр Джон Франклин: Смерть в Арктике


О судьбе Франклина ни один человек все знать не может. О судьбе Франклина ни один человек все рассказать не может. Лорд Франклин по-настоящему жил лишь в обществе своих матросов.
Из элегии «Леди Франклин»


Эта история начинается с открытия гроба. Но гроба не простого. Он прекрасно сохранился во льду. Он был захоронен в вечной мерзлоте, в Канадской Арктике, на острове Бичи. Внутри находился труп главного корабельного старшины Джон Шоу Торрингтон, скончавшегося 1 января 1846 года.

Вы полагаете, что по прошествии более 150 лет труп разложился и остался лишь скелет. Но ведь тело было заморожено. Оно мумифицировалось из-за мерзлоты. Кожа на лице была мраморной, с черными и желтыми пятнами, но все же прекрасно сохранилась. Губы запали, обнажая отлично сохранившиеся зубы. Череп покрывали густые, вьющиеся волосы. Во многом тело Джона Торрингтона сохранилось таким же, каким было в день смерти. А смерть его была непростой.

Эксгумированное тело Джона Торрингтона. Остров Бичи, 1984 год. Фото: Owen Beattie / University of AlbertaJohn Hartnell

Тело настолько промерзло, что пришлось поливать его водой, прежде чем приступить к изучению.

Торрингтон был неестественно худ. Из-под воскового цвета кожи выпирали ребра. Похоже, перед смертью он голодал, кроме того, был тяжело болен. Вскрытие показало, что легкие его покрыты страшными шрамами из-за разрушительного действия туберкулеза.

Мозг превратился в густую, желтую слизь. Организм был отравлен свинцом, что способно свести человека с ума.

Старшина Джон Торрингтон был одним из 129 участников экспедиции, организованной и возглавленной в середине XIX века офицером Королевского флота сэром Джоном Франклином.

Но самым удивительным в обнаружении трупа Торрингтона было не то, как он сохранился, а то, что это был единственный найденный труп из всех 129 членов команды.

Что произошло с остальными, по-прежнему остается тайной, не раскрытой и по сей день.

(На полях хочу отметить, что несколько лет назад, во время моей экспедиции по Северо-Западному проходу, мы обнаружили тела, которые могли быть останками той самой команды. Впрочем, это уже совершенно другая история.

Однако факт остается фактом: конец жизни главного корабельного старшины Джона Шоу Торрингтона был ужасен — больной, отравленный, в тысячах миль от дома. Но все же можно предполагать, что ему повезло.

* * *
В 1845 году Северо-Западный проход был Святым Граалем для исследователей. Северо-Западный проход — маршрут через Северный Ледовитый океан вдоль северного побережья Канады. Полтора столетия назад северные моря до самого океана были скованы льдом, но считалось, что судоходный маршрут все же существовал.

Того, кто его найдет, ожидали слава и богатство, потому что такой проход обеспечит новый (более короткий) путь от Тихого океана к Атлантике. Короткий торговый путь из Европы в Азию был очень выгоден, прежде всего Великобритании.

В настоящее время огромные ледоколы прокладывают путь через северные моря. Но в то время лишь храбрые и немного сумасшедшие люди могли решиться на исследование той части Земли.

Температура опускалась до —50 градусов Цельсия, положение также усложнялось ледяным ветром, штормами, угрозой переохлаждения, обморожения и обезвоживания в сочетании с атрофией мышц и снежной слепотой.

Не стоит забывать и о самих масштабах Арктики: тысячи и тысячи квадратных километров скованной льдом пустыни, затерянной земли, охваченной метелями, среди водных просторов с многочисленными айсбергами.

Короче говоря, Арктика была недосягаемая, неизведанная, и попытки покорить ее на деревянных кораблях, не оснащенных в те времена связью, без GPS и подробных карт, со скудными запасами продовольствия были не самыми продуктивными и легко исполнимыми. Если айсберг был способен нанести катастрофические разрушения построенным в более позднее время кораблям, таким как «Титаник», то можете себе представить, что он мог сделать с деревянной обшивкой судна Королевских ВМС «Террор» или «Эребус».

Под ответственностью сэра Джона Франклина находились два корабля, и ему предстояло совершить путешествие, которое, по ожиданиям всей Англии, должно было стать славным завершением поисков Северо-Западного прохода.

«Террор» и «Эребус». Один напоминал о страхе, другой был назван в честь греческого бога подземного мира. Названия кораблей оказались пророческими, хотя тогда об этом еще никто не знал.

Ведь никто и ничто, в том числе все силы природы, не могут устоять перед мощью Королевского флота, обладавшего лучшим снабжением и человеческими ресурсами, и столь большую ценность, как Северо-Западный проход, обязательно должна была найти великая Британская империя.

Сэр Джон Франклин был, несомненно, героическим мореплавателем. В 18 лет он воевал при Трафальгаре и был ветераном нескольких сложнейших экспедиций в Арктику.

Некоторые из них были чрезвычайно успешными — во время третьего путешествия ему удалось нанести на карту более 1900 километров береговой линии, добыть ценную геологическую информацию и составить описание более 600 видов новых растений.

К сожалению, остальные экспедиции не были столь успешны.

Взять, к примеру, экспедицию на Коппермайн 1819 года, во время которой у Франклина была возможность убедиться, как жесток и коварен арктический регион. В планах было исследовать северное побережье Канады, где мореплаватели рассчитывали на помощь коренного населения и дары земли и моря. Но местные народы были настроены весьма недружелюбно, а погодные условия оказались столь суровыми, что лишали возможности добывать продовольствие.

Угроза голодной смерти вынудила людей отступить. Они питались сначала лишайником, а затем и сдирали кожу с обуви, благодаря чему Франклин получил прозвище Человек, съевший свой сапог.

Если история правдива, то именно сапоги спасли ему жизнь, ведь из двадцати членов экспедиции одиннадцать умерли. Франклин был одним из девяти выживших.

Однако у него была душа авантюриста, а это означало, что его страсть к исследованиям не уничтожат столь незначительные неудобства, как голод, лишения и смерть товарищей.

Энтузиазм Франклина был неугасаем.

Разумеется, он ухватился за возможность отыскать тот самый загадочный Северо-Западный проход. В 59 лет ему было важно удостовериться, что его имя непременно войдет в учебники истории.

Его поддержали многие товарищи. Франклин был героем.

Все мечтали отправиться с ним в триумфальную экспедицию, писать вместе с ним страницы истории, которые обязательно войдут в учебники.

Так и случилось. Но не каждому было суждено дойти до конца.

Франклин был убежден, что удача будет на его стороне. Ведь в экспедицию отправляются два грозных корабля, носы которых покрыты сталью, чтобы облегчить прохождение через льды. Хотя это и были парусники, но оснащенные паровыми двигателями и достаточным запасом угля, чтобы разрезать лед двенадцать дней кряду. В трюмы погрузили значительные запасы, по меньшей мере на три года, и 8000 банок консервов.

Не забудьте об этих банках. Позже мы еще о них вспомним.

Они отплыли из Кента в мае 1845 года, а в июле их уже видел капитан китобойного судна у острова Баффинова Земля, что недалеко от побережья Канады, ближе к месту предполагаемого прохода.

А потом внезапно оба корабля потеряли всякую связь с внешним миром.

В наш век сотовых телефонов и навигационного оборудования легко забыть, что значит быть отрезанным от цивилизации. В наши дни вы можете болтать по телефону даже с орбитальной станции. В то время путешественники были в буквальном смысле слова изолированы от всего мира.

Итак, вернемся в Англию XIX века. Никто не был удивлен, что от мореплавателей уже в течение шести месяцев нет никаких вестей.

Или года.

Или даже двух.

Но в 1847 году люди стали волноваться. На поиски «Террора» и «Эребуса» были отправлены первые поисковые команды.

Им не удалось ничего найти.

За ними последовали новые и новые корабли, вернувшиеся с аналогичным результатом.

Казалось, два грозных парусника просто исчезли с лица Земли.

* * *
Все следующее столетие люди будут по крупицам составлять картину произошедшего с Франклином и его командой.

Постепенно приходило осознание того, сколь трагична может быть смерть в одном из самых опасных регионов планеты. Получалось, что проблемы мореплавателей начались именно с тех 8000 банок консервов, упомянутых мной выше.
Как выяснилось, консервы были некачественными и поставлялись недобросовестным торговцем. В них содержалось недопустимо высокое количество свинца, поэтому, открыв первую банку, моряки медленно, но верно отравляли свои организмы.

Отравление свинцом — штука неприятная. Симптомами являются нестерпимые головные боли, рвота и диарея. Случаются галлюцинации, бред и бессонница. Болезнь лишает ясности ума и возможности принимать взвешенные, правильные решения. Это совсем не то, что требуется человеку в долгой экспедиции к далеким берегам Арктики, когда необходимо так много сил, чтобы выстоять во время холодных зим без солнечного света.

Несмотря на трудности, исследователи не повернули назад. Они двигались в глубь ледяной пустыни, уверенные, что ожидающая их награда того стоит.

Теперь нам известно, что они перезимовали на острове Бичи — мрачном обломке суши из покрытого льдом камня в Канадском Арктическом архипелаге. Именно там спустя 150 лет был найден труп Джона Торрингтона. Он и двое его товарищей погибли в первую же зиму от отравления свинцом, как было сказано выше, и от последствий туберкулеза.

Остальные также были в очень плохом состоянии.

Но корабли не повернули назад. Они продолжили поход.

В конце суровой зимы Франклин и его люди отплыли от острова Бичи и в течение нескольких месяцев безрезультатно исследовали лабиринты архипелага, отчаянно пытаясь найти сквозной путь.

Это им не удалось.

К сентябрю 1846 года оба корабля оказались скованы льдами на просторах Арктики.

Все 129 человек стали заключенными ледяного плена. Они никогда уже не смогут плыть.

Что же делали моряки? Как проводили день за днем? У них не было еды, за исключением той, от которой они медленно сходили с ума. Изолированность от мира усугубляет все неприятные моменты. Они погибли в ледяной ловушке в сотнях миль от цивилизации, понимая, что никто не придет к ним на помощь в ближайшее время.

Шли дни, недели, а за ними месяцы.

Только представьте. Насколько хватает взгляда, только лед, воющий ветер, метель и нарастающая уверенность в том, что грозные корабли вскоре станут их гробницами.

Товарищи умирали у них на глазах.

В мае 1847 года оставшиеся в живых матросы соорудили небольшую пирамиду, где Франклин оставил краткую записку: «Все хорошо».

Однако все было совсем не хорошо, поскольку через месяц Джон Франклин, отважный офицер и герой Англии, был мертв.

Люди, ставшие свидетелями его кончины, сами были на краю гибели. Смерть неумолимо забирала их одного за другим, измученных голодом и болезнью.

Шли ужасающие, изматывающие месяцы. У людей по-прежнему не было надежды на освобождение из ледяного плена.

Спустя почти год, в апреле 1848 года, двое офицеров Франклина оставили еще одну записку. Она была сдержанной и бесстрастной. В ней не было ничего о жестокой и мучительной смерти во льдах. Лишь сообщалось, что умерли еще пятнадцать человек.

Оставшиеся в живых приняли решение покинуть корабли и двигаться по льду, в надежде добраться до северного побережья Канады.

Даже в таком состоянии они отказывались признавать, что не смогут спастись и обрести долгожданную свободу.

Нам остается лишь представлять, каков был тот переход и борьба с грозным климатом Арктики. Голодные, отравленные свинцом люди.

Замерзшие.

Шатающиеся от усталости.

Измученные сложнейшими погодными условиями.

Они страдали от цинги: десны кровоточили, тела покрывали язвы. Туберкулез заражал инфекцией весь организм.

Это были поистине ходячие мертвецы.

Супруга Франклина леди Джейн была полна решимости выяснить, что случилось с ее мужем. Она отказывалась верить, что 129 человек могут бесследно исчезнуть. Она потратила целое состояние на поисковые операции, включая возглавляемую капитаном Леопольдом Макклинтоком.

Макклинтоку удалось собрать обрывки информации от инуитов — местных жителей, населявших земли Севера. Они рассказали историю о том, как два корабля были разбиты дрейфующими льдами, и о белых мужчинах, идущих по льду и падающих на ходу замертво, а также вручили ему небольшую коллекцию пуговиц, ножей и украшений, принадлежащих людям Франклина.

Даже в наши дни некоторые народности Севера рассказывают, как сказки, истории об экспедиции, услышанные от предков. Они говорят о колонне оборванных мужчин, направляющихся на юг. Глаза их были безумны, что, без сомнения, правда. Их сводило с ума еще и осознание безнадежности собственного положения. Макклинток нашел также небольшую китобойную лодку, застрявшую во льдах. В ней было много книг и шоколада, которые наверняка выгрузили с кораблей, и два мужских скелета.

Нос лодки был направлен в сторону, не противоположную месту, где застряли корабли. Искали ли эти люди путь к спасению? Или готовились вернуться, чтобы принять смерть с товарищами?

* * *
Экспедиция сэра Джона Франклина была последним крупномасштабным предприятием, организованным для поиска Северо-Западного прохода. Корабли исчезли. Скорее всего, они были раздавлены льдами и погребены под водой. И увлекли с собой захваченных ими моряков. Арктика поглотила их, унося на бескрайние глубины.

Однако некоторые найденные тела позволяли приоткрыть завесу невероятных тайн. Например, на костях были найдены следы ножа, что позволило предположить, что матросы не брезговали каннибализмом с целью отвоевать себе еще несколько дней мучительного существования, полных голода и жажды.

Если говорить о примерах героического выживания, то есть немало историй, способных соперничать по силе с рассказом о Франклине и его команде. Некоторые могут стать ярким примером стойкости и мужества. Но не все повествуют об истинном героизме истинных храбрецов.

И мы преклоняемся перед ними.


Капитан Скотт: «Всемогущий Бог, что за ужасное место!»


Если бы мы выжили, я непременно поведал бы вам о мужестве и смелости моих товарищей, и это непременно тронуло бы сердце каждого англичанина. Но теперь об этом расскажут эти обрывочные заметки и наши тела.
Из дневника капитана Скотта


1 ноября 1912 года. Поисковая группа обнаружила в Антарктиде палатку, разбитую прямо на льду, во многих сотнях миль от цивилизации, а внутри три замороженных тела. Они завернуты в спальные мешки, и на первый взгляд кажется, что люди спят. На самом деле они мертвы уже восемь месяцев.

При более внимательном рассмотрении видно, что кожа пожелтела и обморожена.

Двое мужчин выглядят спокойными, третий же, вероятно, перед смертью долго бился в агонии.

При жизни их звали Генри Бауэре, доктор Эдвард Уилсон, а лежащий между ними — капитан Роберт Фалкон Скотт.

Знаменитый Скотт из Антарктиды.

Воспоминания об организованной им экспедиции к Южному полюсу заставляют склонить голову перед командой мужчин, проявивших истинное мужество и героизм в борьбе с силами природы, но, к сожалению, проигравших. Команды, даже в момент, когда поражение стало очевидным и неизбежным, сохранившей стойкость до самого конца.

* * *
Прежде чем начать рассказ о Роберте Фалконе Скотте, давайте вспомним об Антарктиде, о, возможно, самой грозной и враждебной для человека земле на планете.

Континент этот огромен. К примеру, он в пятьдесят раз больше Британии и в два раза больше Австралии.

Девяносто девять процентов территории покрыто льдом. В некоторых местах его толщина достигает трех миль. Температура может достигать 89 градусов а ниже нуля. Нигде на всей Земле не бывает холоднее, чем в Антарктиде. И все же это пустыня. Здесь нет верблюдов, но, как и в настоящей пустыне, никогда не бывает дождей. В некотором смысле климат здесь суровее, чем в любой пустыне на планете. И дело не только в полярной ночи, но и в том, что обезвоживание в Антарктиде наступает так же быстро, как в засушливом климате пустыни. Солнце, отражаясь от белоснежной поверхности льда, так же сильно обжигает кожу и глаза. И наконец, высота над уровнем моря здесь достигает жизненно опасных для человека 3000 метров.
Не стоит забывать и о снежных бурях. Таких вы точно никогда не видели. Ураганный ветер, поднимающий белую завесу из снега и льда, способный подбросить человека в воздух, как пушинку.

Даже в наши дни Антарктида почти полностью неисследованный континент. На большую часть территории никогда не ступала нога человека. С уверенностью ее можно считать самым опасным и суровым местом на планете. Никакие тренировки и испытания не способны подготовить человека к путешествию на ледяной континент. Я знаю, Антарктида прекрасна. Огромна. Холодна. Воздух такой, что захватывает дух — в буквальном смысле слова.

Антарктида омывается, словно охраняется, Южным океаном, где ветра сильнее, чем в других частях земного шара. Волны вздымаются на невообразимую высоту и с силой, которую сложно представить, обрушиваются вниз. Это единственное место на планете, которое никогда не населяли люди. Что вполне объяснимо. Человек не сможет долго находиться в этом климате. Жить в непосредственной близости от Южного полюса невозможно. Там просто нет пропитания и не на кого охотиться.

Некоторые из самых храбрых исследователей пытались продвинуться в глубь Антарктиды, но им так и не удавалось. Даже капитану Куку во время Тихоокеанского похода 1772–1774 годов. Он смог проплыть вокруг континента, но не высадиться. Всякий раз, когда корабль приближался к шельфовым ледникам, движение корабля сковывали льдины, и все вокруг окутывало туманом, создавая непреодолимые преграды для дальнейшего продвижения. Если бы поднялся ветер, то корабль, как игрушечное суденышко, разбило бы о ледяные скалы высотой 200 метров, окружающие континент. Кук не дошел 1600 километров до Южного полюса, решив, что ближе подобраться невозможно.

«Невозможно» не то слово, что владеет умами великих исследователей. Однако, даже если отбросить слово «невозможно», следует помнить, что люди, поставившие себе цель исследовать Антарктику, вступали в жестокую борьбу с могущественными силами природы.

Именно этот шаг и сделали в 1912 году Скотт и четверо его товарищей: капитан Лоуренс Оутс, Бауэре, Уилсон и старшина Эдгар Эванс. Из учебников истории мы знаем, что они проиграли битву, но порой на пути к поражению совершаются значимые, даже великие поступки. Капитан Скотт и его люди продемонстрировали поистине героическое бесстрашие и мужество.

* * *
Роберт Фалкон Скотт был авантюристом по натуре. Он происходил из довольно обеспеченной семьи, и предки обоих родителей имели отношение к мореплаванию. Юноше не терпелось увидеть мир, и он впервые вышел в море в 13 лет на судне Королевского флота «Боудикка», где прослужил два года мичманом. Начав в подростковом возрасте, он быстро пошел вверх по карьерной лестнице, а когда у него о. появился шанс принять участие в Национальной арктической экспедиции 1901–1904 годов, не раздумывая ухватился за эту идею.

Семена его будущей славы были посеяны, пройдет совсем немного лет, и он станет знаменитым исследователем Антарктики. И эта слава будет стоить ему жизни.

Экспедиция, известная как «Дискавери», увенчалась большим успехом, хотя не обошлось и без трудностей. Корабль сковало льдами в Южном океане, но это не смогло удержать команду от высадки на ледяном континенте — знаковый момент для всего Королевского морского флота.

Путешественники воспользовались собачьими упряжками в надежде, что собаки подвезут их как можно ближе к Южному полюсу, но неумелое управление собаками привело к тому, что те стали быстро слабеть. Морякам пришлось убивать ни на что не способных животных и скармливать их мясо тем, кто еще мог работать.

Добавьте обморожение, снежную слепоту и цингу, и тогда сможете представить, как проходила та знаменитая экспедиция. В общей сложности исследователи провели девяносто три дня в ледяной пустыне. На обратном пути погибли все животные, кроме того, жертвой цинги пал один член команды.

Несмотря на это, Скотт шел дальше на юг. Желания капитана покорить Антарктиду не охладили даже перенесенные им трудности.

Во второй раз Скотт и его товарищи ступили на лед Антарктиды во время похода, продолжавшегося пятьдесят девять дней. Возвращаясь к «Дискавери», Скотт и двое моряков едва не погибли, когда под ними неожиданно провалился лед. Чудом им удалось выбраться из холодной воды и выжить.

Но и это не ослабило стремление капитана вынести все невзгоды во имя достижения благой цели. Он завоюет Южный полюс или погибнет в пути.

Очень скоро ему предстоит пережить и то и другое.

Скотта измучили напавшие на него комары-звонцы — эндемики Антарктиды.

Важно отметить, что назад люди шли быстрее, хотя передвигались пешком, а не на собачьих упряжках. Об этом Скотт будет помнить, когда организует следующую экспедицию в Антарктику почти десять лет спустя.

* * *
Участники экспедиции «Терра Нова» — по имени корабля, что должен был доставить людей в Антарктику, — преследовали одну цель: первыми в мире достичь Южного полюса.

Им было известно, что не они одни одержимы этой идеей. У норвежского исследователя Руаля Амундсена был такой же план. Началась настоящая гонка к полюсу.

Впрочем, две команды использовали разные тактики. Амундсен решил воспользоваться для перевозки по льду людей и продовольствия собачьими упряжками. Он заказал сразу сотню животных, понимая, что по мере приближения к Южному полюсу часть падет и станет пропитанием для людей и животных.

Скотт колебался, сомневаясь, что этот ход верный.

Возможно, на него оказывали воздействие воспоминания о том, как несчастные животные гибли прямо о; на ходу. Кроме того, он считал неблагородным полагаться в таком ответственном деле на собак. Будто он желал достичь славы обманным путем. Изначально Скотт и его люди решили использовать и собак, и лошадей. Когда ему предстояло принять окончательное решение, он все же отказался от о. собак и оставил только лошадей. На последнем этапе о. люди повезут свою поклажу сами. Это было смелое, но фатальное решение. Однако, несмотря ни на что, Скотт верил, что именно этот путь принесет ему успех.

Снаряженный не без проблем «Терра Нова» взял курс на юг, к Антарктиде. Двадцать дней корабль оставался в ледяном плену, стоило ему вырваться, как погода стала стремительно ухудшаться.

Первыми сдались лошади. Едва люди высадились на лед, как умерли первые шесть животных — вероятнее всего, от холода, — некоторых пришлось застрелить, поскольку из-за них приходилось снижать темп продвижения к полюсу.

Реальность доказывала, что решение Скотта положиться на пони, а не на собак было ошибочным.

1 ноября 1911 года группа из пяти человек вышла на финальный отрезок пути к Южному полюсу. Условия были ужасными. Их мучали ветра, метели и снежная слепота. Не стоит забывать, что в отличие от людей Амундсена они везли груз на санях сами и не использовали собак.

Один из ярчайших примеров выносливости и силы. Однако люди преодолевали расстояние чрезвычайно медленно и слабели буквально с каждым шагом.

Тем не менее они боролись с погодой и невероятной усталостью. Климат здесь был не только холодный, но и влажный. Казалось, мороз пробирал до костей. Мрачное однообразие пейзажа не лучшим образом влияло на боевой дух. Осознание того, что вокруг, насколько хватало взгляда, лишь льды и впереди их не ждет теплый приют в доме, где можно расслабиться и отдохнуть, сводило людей с ума.

«Да, Южный полюс, — написал Скотт в своем дневнике, — но таким образом».

Каково же было их разочарование, когда впереди показалась палатка с флагом. Амундсен достиг Южного полюса на четыре недели раньше экспедиции Скотта.

Страшная новость для падающих от усталости людей.

В дневнике Скотта есть запись от 17 января, сообщающая, каким это стало тяжелым ударом: «Это был ужасный день. Ветер 4–5 миль при температуре —22 по Фаренгейту (—30 по Цельсию), замерзшие руки и ноги… Всемогущий Бог, что за ужасное место!»

Достижение Южного полюса было настоящим подвигом, но у них не было повода для праздника. Люди доели остатки пеммикана — прессованной смеси жира, овсянки, говядины, соли и сахара, — чтобы запастись силами для обратного пути.

Если приход к Южному полюсу вторым и раздосадовал Скотта, то очень скоро ему предстоит пережить такое, что горестные мысли развеются без следа.

Вскоре он окажется в настоящем аду.

* * *
История об экспедиции Скотта на Южный полюс стала легендой. Но иногда люди забывают о самом ужасном этапе — последних неделях их пути. Скотт был гордым человеком, и даже по записям в его дневнике, найденном прекрасно сохранившимся в снегу через несколько месяцев после смерти, видно, что он старается не унывать в тяжелом положении, постигшем команду на обратном пути.

Но все же от прочитанного по телу пробегает дрожь.

Став свидетелями триумфа Амундсена, опередившего их на пути к полюсу, мужчины еще должны были смириться с необходимостью везти груз обратно, 1000 километров по ледяной пустыне. Десять сотен километров. Это означало несколько месяцев изнуряющей борьбы за выживание в одном из самых сложных уголков мира, сражение с бурями и холодом в пустынных районах бескрайних льдов, без малейшего представления, суждено ли им добраться до судна и когда это произойдет.

Удивительно, что на столь скудном пайке люди выдержали так долго.

Теряя надежду, они быстрее уставали. Уставая, они замедляли шаг. У Скотта было повреждено плечо, у Уилсона разорвано сухожилие на ноге. Эванс лишился ногтей. Все это кажется не таким страшным на первый взгляд, но в экстремальных условиях каждая небольшая проблема увеличивается во сто крат.

Возвращение превратилось в путь к смерти.

17 февраля, через месяц после того, как команда покинула Южный полюс, Скотт пишет, что они пережили «ужасный день». Тогда положение их было особенно сложным.

Начался снегопад, забивший, словно липкой пылью, сани, отчего их стало труднее тянуть. Небо было закрыто облаками, видимость ухудшилась. Эдгар Эванс был в самом плачевном состоянии из всех. Он шел позади. Остановившись, чтобы закрепить палатку, мужчины увидели, как здорово он отстал, и были вынуждены вернуться, чтобы помочь товарищу.

Эванс был на грани помешательства. Он стоял на коленях и пытался сорвать с себя одежду, открывая руки пронизывающему ветру и стуже. Глаза были полны безумия, речь сбивчивая и невнятная. Некоторые решили, что он повредил голову во время падения.

Эвансу помогли встать, но, сделав два шага, он опять рухнул на лед.

Стало очевидно, что идти он не в силах. Мужчины вернулись за санями и перевезли товарища в палатку. Они попытались уложить его удобнее, но он категорически отказывался от помощи.

Эдгар Эванс умер сразу после полуночи. Слова Скотта многое говорят о состоянии остальных членов экспедиции: «Это было наилучшим окончанием всех тягот последней недели».

Остальные четверо продолжили борьбу. Погода ухудшалась, как и состояние людей, измученных снежной слепотой, голодом и обморожением. Все это доставляло страдания. Постоянно. Голод, боль становились все сильнее, холод сковывал тела, усталость казалась непреодолимой. Скотт понимал: люди теряют надежду.

Он заставил Уилсона сдать хранящийся у него смертельный запас опия и морфия. Скотт чувствовал, что товарищи задумываются о самоубийстве, но не желал предоставлять им такую роскошную возможность прекратить страдания.

Как бы плачевно ни было их положение, они обязаны справиться.

Пока им это удавалось. День за днем. Несмотря на боль, мужество их не покидало.

Через месяц после кончины Эванса они вновь столкнулись с приближающейся трагедией. Капитан

Оутс был совсем плох. Он уже не мог скрывать, Kail кую нестерпимую боль приносит его обмороженному телу каждый шаг. Он умолял оставить его умирать в спальном мешке, но товарищи отказывались, помогая ему бороться за право прожить еще сутки. В тот день, когда они разбивали лагерь, всем стало ясно, что конец Оутса близок. Он и сам это знал. Всем будет проще, если исчезнет необходимость тратить силы на помощь немощному. Впрочем, он осознавал, что его товарищам предстоят нелегкие времена, а затем голодная смерть. Оутс пережил ночь и проснулся от завывания метели за тонкой перегородкой палатки. Он повернулся к товарищам и произнес, пожалуй, самые знаменитые прощальные слова: «Я выйду на воздух, но вернусь не сразу». Он выбрался наружу и скрылся в белоснежной мгле.

Теперь их осталось трое: Скотт, Уилсон и Бауэре. В дневнике Скотт написал об Оутсе: «Он без единой жалобы неделями выносил невероятные страдания… Он не терял — не потерял — надежду до самого конца».

То же самое можно сказать и об остальных. Они понимали, что их шансы на выживание ничтожны. Самым простым было бы лечь и позволить смерти забрать их души. Однако люди не желали так поступать. Они продолжали сражаться с самыми суровыми погодными условиями на Земле и готовы были принять смерть только в борьбе.

«Мы все надеемся встретить конец, не теряя силы духа, — писал Скотт, — а он, несомненно, не за горами…»

На следующий день после смерти Оутса ноги Скотта стали отказывать по причине серьезного обморожения. И тем не менее он не сдавался. Питались они теперь крохами. А затем, словно призраки, с трудом переставляя ноги, шли дальше сквозь метель. Изможденные до предела.

Они постепенно приближались к складу. До него оставалось всего 17 километров. Но 17 километров в таких условиях равняются тысяче.

Метель усиливалась.

22 марта люди не смогли выйти из палатки, настолько плохи были погодные условия. Скотт отказывался склонить голову перед смертью. Он понимал, она близка, но для него было важно, как они ее встретят. «Все должно быть естественно — мы будем идти дальше, не колеблясь, и встретим ее в пути».

Но в тот день они не пошли дальше. Они не могли. Буря не собиралась утихать и заставила их остаться в палатке.

Прошла целая неделя. Мы можем только догадываться о горечи тех последних дней, о состоянии голодных, замерзающих людей, лежащих в палатке, не желая сдаваться подбирающейся все ближе смерти.

Мы ничего не знаем о последних часах жизни Скотта. У нас есть лишь запись из его дневника: «Мы будем держаться до конца, а он совсем близко. Жаль, но я не могу написать больше. Ради бога, не оставьте наших близких».

Его последние слова были о тех, кто ему дорог, кого он любил, кто ждал его в далекой Англии.

Скотт погиб. Жестокая Антарктида победила. Но прежде ей пришлось столкнуться с невероятным мужеством и человеческой стойкостью.

* * *
Умирая в палатке на краю мира, Скотт не только вел дневник, но и писал письма близким и те, что он назвал «Послание к общественности». Вот что в них было: «Мы сознательно шли на риск, мы понимали: все складывалось против нас, но у нас нет повода для жалоб… Если бы мы выжили, я непременно поведал бы вам о мужестве и смелости моих товарищей, и это непременно тронуло бы сердце каждого англичанина. Но теперь об этом расскажут эти обрывочные заметки и наши тела».

Несмотря на гибель, история о попытках команды Скотта выжить вызывала уважение всей нации. Он навсегда остался в памяти как Скотт из Антарктиды. Как сказал Роберт Баден-Пауэлл, основатель движения скаутов: «Британцам грозит закат нации? Нет! У них еще осталось немало силы духа и отваги. Капитан Скотт и капитан Оутс продемонстрировали нам это».

Чтобы стать лучше и сильнее, каждому из нас нужны примеры вьщающихся личностей. Лично мне помогают двигаться вперед успехи и неудачи капитана Скотта. А особенно его мужество в последние недели жизни, ставшее примером доблести и человеческого достоинства, которые трудно превзойти.


Руаль Амундсен: Величайший из всех исследователей Антарктики


Победа достается тому, кто обладает для этого всеми качествами — люди называют это удачей.

Поражение постигает тех, кто не принял вовремя необходимые меры. Это называется невезением.

Мope Амундсена. Ледник Амундсена. Залив
Амундсена. Котловина Амундсена. Гора Амундсена.

Исследователь, в честь которого названо столько мест в мире, казалось, все делал правильно. Его имя дано даже кратеру на Луне!

Так в чем же дело? Почему же имя Амундсена так известно на планете и за ее пределами?

Вы читали рассказ о сэре Джоне Франклине и его попытках найти Северо-Западный проход, знаете историю Скотта из Антарктиды и его цель стать первым, побывавшим на Южном полюсе.

Обе экспедиции Скотта и Франклина были неудачными. Полными славы и подвигов, мужества, но и провалов, считающихся одними из самых трагических в истории. Неудачи остаются неудачами.

Бесспорно, награда должна принадлежать человеку, которому удалось то, что не смогли сделать его предшественники: найти Северо-Западный проход и первым достичь Южного полюса. И разумеется, благополучно вернуться домой.

Неудачам других он противопоставил свой успех.

Позвольте представить вам Амундсена. Руаля Амундсена. Он, несомненно, был одним из величайших первооткрывателей всех времен и народов.

* * *
Руаль Амундсен был норвежцем. Вы читали о Яне Балсруде и Туре Хейердале и знаете, что Норвегия — родина многих мужественных и целеустремленных людей. Амундсен был одним из них. Люди называли его Последний викинг, и он заслужил это прозвище.

Он родился в семье моряка и всегда знал, что его будущее связано с полярными исследованиями. В суровые норвежские зимы он спал с открытыми окнами, чтобы привыкнуть к трудностям, которые станут его жизненным выбором.

Еще в детстве он поставил перед собой цель стать первым человеком, ступившим на Южный полюс.

Мне нравятся упорные дети, готовые стремиться к таким высотам.

В 1899 году он впервые попал в Антарктиду, став членом экспедиции «Бельжика». Это путешествие не вошло в историю, хотя вполне могло бы. Еще до того, как исследователи достигли берегов Антарктиды, им пришлось бороться с невероятной бурей, волны были настолько высоки, что буквально затопили судно. Одного из матросов смыло за борт. Но все же они достигли Антарктиды.

Участники экспедиции были первыми людьми, перезимовавшими у ледяного континента. У них просто не было выбора, поскольку корабль оказался зажатым огромными льдинами. Команда не была готова к месяцам одиночества в условиях полной темноты полярной ночи, на скудном пайке и в постоянном страхе, что лед раздавит корабль. Его корпус вскоре покрылся толстым слоем льда и снега, и обратный путь казался нереальным.

Это стало первым испытанием характера молодого Амундсена. Многие мужчины сошли с ума от одиночества и трудностей. Один из них спрыгнул с корабля на лед, заявив, что пойдет пешком домой в Бельгию. Другой умер от остановки сердца. Многие были так больны, что готовились писать завещание. Команду убивала цинга — бич всех исследователей тех времен. Капитан не мог исполнять полномочия, поэтому его миссию приняли на себя Амундсен и Фредерик Кук — судовые врачи. Кук потребовал, чтобы они охотились на тюленей и хранили на борту замороженное мясо. Никто не знал о причинах возникновения цинги, но Амундсен настоял, чтобы каждый член команды регулярно потреблял небольшое количество тюленьего жира. Постепенно цинга отступила.

Но трудности на этом не закончились.

Прошла зима. Вернулся световой день. Но лед, сковывающий корабль и местами доходивший в толщине до двух метров, все еще прочно удерживал его в плену. Если команде не удастся освободить судно и выйти в море, им придется провести здесь еще одну зиму, которая, вне всяких сомнений, их убьет.

Вам когда-нибудь приходилось откапывать автомобиль из-под снега? А теперь представьте, что значит освободить корабль от антарктического льда. Именно это и сделали Амундсен и его помощники. Пришлось использовать металлические инструменты и даже динамит, чтобы освободить себе проход через льды и начать девятимесячное путешествие домой.

Антарктика продемонстрировала, что здесь человеку не место, если только внутри его нет стального стержня. Однако, показав, что людям под силу пережить суровую антарктическую зиму, экспедиция от- крыла путь для Скотта, Моусона и, разумеется, самого Амундсена. В это время началось становление Амундсена как безусловного лидера и покорителя льдов. Он сделал первый шаг на пути к славе.


* * *
В те дни каждый исследователь мечтал найти Северо-Западный проход — путь через Северный полярный круг между Атлантикой и Тихим океаном. Поиски погубили сотни мореплавателей, многие утвердились во мнении, что проложить такой маршрут невозможно.

Но каждый первооткрыватель в душе верит, что на свете нет ничего невозможного. Он отказывается признать поражение, несмотря на сотни поверженных. а. В 1903 году Амундсен отправляется на поиски Северо-Западного прохода с командой лишь из шести 8 мужчин на небольшом рыболовецком судне «Йоа». Казалось, «Йоа» было слишком маленьким и хрупким для путешествия на Север, но, как стало ясно позднее, капитан сделал правильный выбор. Им предстояло пройти по мелководью, большой корабль неминуемо сел бы на мель.

«Йоа» оснастили небольшим мотором, но все же экспедиция заняла три долгих года. Зимой вода вокруг замерзала, и приходилось ждать, когда весеннее солнце растопит лед и корабль сможет двигаться дальше. У Амундсена был план, и он верил, что терпение принесет ему успех.

Он был прав. Экспедиция была удачной, однако не позволила составить четкий маршрут прохода. Когда корабль отбуксировали к тихоокеанскому побережью Аляски, Амундсен был в нетерпении, спешил сообщить людям, что экспедиция завершена. Проблема состояла в том, что ближайший телеграф был в 800 километрах.

Амундсена это не остановило. Он надел лыжи и проделал путь туда и обратно по снегу и льду.

Я уже говорил: он был очень упорным.

И умным. Во время путешествия по Арктике он внимательно изучал быт коренных народов. Присматривался к тому, как они перевозят грузы на собаках и как используют других животных, чтобы согреться. Если ставить перед собой цель выжить в экстремальных условиях, этому надо учиться у людей, имеющих опыт в несколько сотен лет.

Амундсен так и делал. Он был из тех, кто тратит много времени на подготовку, и это чрезвычайно помогло ему в будущих экспедициях.

* * *
Амундсен вычеркнул Северо-Западный проход из своего списка поставленных целей. Но в нем по-прежнему оставались две великие задачи: покорение Северного и Южного полюсов. К Северному полюсу его влекло с самого детства, поэтому он обратил свой взгляд на север.

Экспедиция на Северный полюс требовала тщательной подготовки и хорошего финансирования. Кроме того, было необходимо собраться с силами и запастись мужеством. В его планах было подойти к полюсу на корабле, который неминуемо будет остановлен льдами, способными уничтожить судно, не оставив ни щепки. Амундсен выбрал корабль с полукруглым днищем, чтобы смыкающиеся льды выталкивали его на поверхность, а не сдавливали с невероятной силой.

Сработает ли его план? Этого никто не мог знать наверняка, однако Амундсен был решительно настроен воплотить его в жизнь.

Как известно, его проект так и остался нереализованным. Кропотливая подготовка затянулась, Амундсен тем временем все больше колебался, особенно после получения неожиданного известия: его опередили соперники, двое исследователей Фредерик Кук, знакомый ему по экспедиции «Бельжика», и Роберт Пири, — им удалось добраться до Северного полюса.

Первенство было упущено, а он не из тех, кто согласен играть роль второй скрипки.

Для Амундсена стало большим ударом узнать, что цель, вынашиваемая им с самого детства, достигнута другими, поэтому он резко повернулся в сторону Южного полюса.

Амундсен был не только умен, но и хитер. Он великолепно знал о претензиях на Южный полюс Скотта из Антарктиды и других мореплавателей, поэтому хранил свои планы в секрете даже от приближенных к нему людей. Об истинной цели экспедиции он сообщил им лишь через месяц после отплытия из Норвегии.
Взяв курс на Антарктиду на восемь недель позднее капитана Скотта, он в самую последнюю минуту оповестил его о существовании соперника.

14 января 1911 года команда Амундсена достигла Китовой бухты. Здесь его люди вновь смогли оценить приверженность капитана к тщательной подготовке и его смекалку. Антарктическая база Амундсена была на 100 километров ближе к полюсу, чем Скотта. В таких условиях 100 километров имеют порой решающее значение. В бухте также располагались колонии пингвинов и тюленей. Иными словами, там была еда. Это место было одним из немногих на континенте, где водилась какая-то живность.

Еще раз напомним, что Амундсен провел тщательную подготовку. Оказавшись на месте, он стал использовать все накопленные знания и навыки.

Он располагал запасом провизии на два года, у него было сто собак, и он научился у жителей Севера их использовать. (Собаки могли быть полезны еще и тем, что в случае крайней необходимости могли стать пропитанием как для животных, так и для людей.)

Впрочем, прежде всего Амундсену и его людям предстояла зимовка во льдах. По предыдущим экспедициям он знал, каким тяжелым испытанием станет для людей полярная ночь. Но и к этому он хорошо подготовился. Всю зиму люди были заняты приготовлениями к рывку к полюсу, а он сам следил за тем, чтобы они не очень уставали и замерзали, но и не впадали в тоску от безделья и темноты.

Дни были подчинены жесткому режиму и работе с 7.30 утра до пяти часов вечера. И так шесть дней в неделю.

Амундсен привез с собой все для построения подходящего для зимовки жилья. Он позаботился, чтобы пища была полезной и вкусной, поскольку ничто так не деморализует людей, как отвратительное питание. Он привез книги, музыкальные инструменты и граммофон. Согласитесь, есть нечто воодушевляющее в том, что суровые мужчины во льдах, в тысячах миль от дома, слушали старые граммофонные пластинки в кромешной тьме и ужасающем холоде.

Амундсен захватил даже портативную сауну, в которой с комфортом мог расположиться один человек. После парной он заставлял людей выбегать на улицу. Серьезное испытание, учитывая антарктические морозы!

К августу вся команда была в хорошей физической форме и полностью готова к покорению Южного полюса. Но Антарктида — место дикое и непредсказуемое.

Когда люди были готовы выйти на маршрут, погода внезапно испортилась, заставляя изменить планы и продолжить зимовку. Лишь в сентябре Амундсен решил, что условия вполне подходящие, чтобы начать поход.

В самом начале все шло хорошо. В течение трех дней они преодолели 50 километров, но на следующее утро выяснилось, что температура упала до запредельных 70 градусов по Фаренгейту. Было так холодно, что замерзла даже жидкость в компасах. Двое мужчин отморозили пятки. Две собаки замерзли до смерти.

Идти дальше на юг было опасно, и они вернулись в Китовую бухту. Однако Амундсен был не из тех, кто легко мирится с поражением.

Следующая его попытка стала успешной.

Часто встречается мнение, что Амундсену просто повезло, обстоятельства волшебным образом сложились в его пользу. Так могут считать лишь люди, никогда не бывавшие в Антарктике. Поверьте мне, любые условия в этой части мира невероятно сложные.

Амундсен действовал очень умно. Он продемонстрировал выдержанность, настойчивость и качества настоящего лидера. Он выждал время и не упустил подходящего момента. Он ждал, когда погода изменится к лучшему, смог не потерять самообладания, усмирить свои амбиции и начал действовать в правильно выбранное время.

Он поставил на кон все.

Свое сердце, душу, решимость и мужество.

Амундсен, четыре его товарища и пятьдесят собак вышли на борьбу с суровой природой континента. Помимо трудностей, связанных с особенностью климата, их основной угрозой были скрытые трещины во льду.

11 ноября на горизонте вырос хребет. Амундсен назвал его в честь королевы Норвегии. Была ли эта гора королевской, ее необходимо было преодолеть.

Стиснув зубы, мужчины погнали собак вверх, заставляя поднять тонну продовольствия на высоту 3000 метров.

Двадцать четыре собаки пришлось застрелить. С них содрали шкуру, а мясо съели. Неприятное и тяжелое занятие. Местность они назвали «Лавка мясника». Мужчины успели полюбить этих собак и вовсе не желали им такого конца.

Впрочем, собак и взяли с той целью, что они будут помогать людям. Команда устроила себе настоящий пир, в таких условиях им было необходимо много сил.

Намереваясь отдохнуть два дня, они задержались в Лавке мясника на четыре. Поднялась буря, и люди ждали, не забывая ни на минуту, что каждый проведенный здесь день откладывает момент достижения Южного полюса. Кроме того, уменьшает ежедневный паек, приближая к смерти.

Больше они ждать не могли. Или сейчас, или никогда. Время работало против них и обязывало принять решение. Амундсен и его люди вышли в метель и направились на юг.

Десять дней они преодолевали себя, заставляя двигаться сквозь слепящую пургу и метель в белеющую впереди неизвестность. Они шли на риск, делая каждый следующий шаг, — ледовое плато было пронизано трещинами, а метель сокращала видимость до нескольких дюймов.

Они назвали это место Чертовым ледником.

Но дьявольская сила приготовила им еще более серьезные испытания.

Группа оказалась на обширной площади тонкого льда, испещренного трещинами, открывавшими путь к бескрайним глубинам. Этому месту Амундсен придумал название — Танцплощадка дьявола.

Наконец, 14 декабря 1911 года поход был успешно завершен. Людям удалось совершить невероятный подвиг мужества благодаря тщательной подготовке, точным расчетам и умным, взвешенным и своевременным решениям.

Они установили палатку — ту самую, которая несколькими неделями позже станет для Скотта подтверждением его героического провала, — и подняли на ней норвежский флаг.

Однако позднее воспоминания Амундсена о том моменте вызывали в нем меланхолию. «Никогда еще человек не достигал цели столь диаметрально противоположной поставленной. Северный полюс — черт возьми — привлекал меня с детства, а я оказался на Южном. Можно ли представить что-то более фантастическое?»

Возможно, в этом и нет ничего необычного. Судьба редко ведет нас теми путями, что мы для себя обозначаем, иногда некоторые события кажутся почти предопределенными. Один факт все же неопровержим: Руаль Амундсен был человеком, которому суждено было совершить нечто грандиозное.

Что ж, в жизни не всегда все складывается так, как мы того желаем.

* * *
Покорение Южного полюса полностью утолило голод Амундсена к приключениям. Как всегда, зов сердца привел его на Север. Он продолжил изучение Северо-Западного прохода, стал увлекаться воздушным транспортом и был в команде, впервые совершившей перелет над Арктикой через Северный полюс.

Кстати, все заявки на достижение Северного полюса до сих пор остаются спорными. Мы так и не знаем, достигли Кук и Пири Северного полюса или нет. Но если все же, как думает большинство, им это не удалось, Амундсен воплотил в жизнь детскую мечту.

То, что он был в числе тех, кто впервые достиг Северного полюса воздушным путем, бесспорно.

И это еще раз доказывает, что мечты сбываются, если старательно трудиться для их достижения и, конечно, проявить немало мужества.

Амундсен не был рожден героем. Героями не рождаются. Но умер он, несомненно, героем. 18 июня 1928 года, возвращаясь с Северного полюса, дирижабль пересек Арктику. Амундсен был членом команды спасательной операции.

Раньше подобные мероприятия не предпринимались. Дирижабль разбился в тумане. Обломков его так и не нашли, они до сих пор плавают где-то у берегов Норвегии.

Тело Амундсена не было найдено.

Нация скорбела о его кончине. Мне кажется, что такая смерть была заранее предопределена для человека, всю жизнь посвятившего приключениям и исследованию неизведанного.

Тело его осталось среди полярных льдов.
Но люди навеки сохранили память о нем как о величайшем исследователе Антарктики.

Дуглас Моусон: Белый ад


Мы открыли проклятую страну. Мы обнаружили Логово Бурана.


Скотт. Шеклтон. Амундсен. Эти имена люди будут помнить до тех пор, пока говорят об Антарктике. Но имя одного человека оказалось многими забытым. Это Дуглас Моусон.

Печальный факт, поскольку этот путешественник ничем не уступал величайшим исследователям Антарктики.

Возможно, он даже превосходил их в упорстве.

В 1908 году Эрнст Шеклтон организовал экспедицию в Антарктиду на вулкан Эребус, и Моусон был одним из членов его команды.

Эребус был единственным действующим вулканом в Антарктиде. Крутые склоны, покрытые льдом и снегом, поднимающиеся на высоту 3794 метра, служили серьезным испытанием даже для опытных альпинистов. А Моусон и его товарищи таковыми не являлись.

Не было у них и достаточно снаряжения — лишь ледорубы и тросы. Вместо кошек они использовали привязанные к подошвам ботинок куски грубой кожи. Вместо рюкзаков привязали на спины спальные мешки.

Не обращая внимания на лютый мороз, от которого носки примерзали к подкладке ботинок, они шли вперед, волоча за собой сани с провизией.

Не стоит забывать, что они находились в Антарктиде, а вы уже имели возможность понять, насколько суровым и безжалостным может быть это место.

Думаю, вы вполне четко можете представить себе мужественных, непреклонных и выносливых мужчин, не желающих пасовать перед обстоятельствами и готовых, несмотря на полное отсутствие опыта, действовать вопреки всему. Таким человеком был Моусон.

В то время как Шеклтон ставил перед собой задачу первым добраться до Южного полюса, Моусон преследовал свою цель — первым достичь Южного магнитного полюса. И ему это удалось вместе с товарищем, Алистером Маккеем.

Это был невероятно сложный и опасный маршрут. Им приходилось идти по льду, представлявшему собой лабиринт иногда из очень глубоких трещин. Часто в них проваливались люди, но им чудом удавалось спастись, порой самостоятельно выбираясь на скользкий лед.

Они питались мясом пингвинов и тюленей, их губы трескались и кровоточили от холода и ветра. Моусон вспоминал, что каждое съеденное им печенье было полито его собственной кровью. Их постоянными спутниками были снежная слепота, обморожение, тошнота и усталость.

Несмотря на ужасающие условия, Моусон смог не только все выдержать, но и сделать весьма подробные записи. Они много говорят и о самом авторе. У этого ученого было больше единомышленников, чем у его современников — деятелей героического века антарктических исследований — Скотта и Шеклтона. С научной точки зрения Южный магнитный полюс представлял больший интерес, чем географический. Именно это увлекало и манило Моусона, а вовсе не слава и богатство. Он был готов жертвовать своим здоровьем во имя науки. Вероятно, по этой причине он отклонил предложение капитана Скотта участвовать в злополучной экспедиции «Терра Нова», предпочитая организовать собственную, имеющую целью научные исследования и известную как Австралийская антарктическая экспедиция.

Это путешествие стало одним из самых ярких примеров сурового выживания в экстремальных условиях.

* * *
Австралийская антарктическая экспедиция продолжалась с 1911 по 1914 год.

Она состояла из нескольких групп исследователей, имевших три базы на территории континента. Людям предстояло провести несколько зим в невероятно тяжелом для человека климате. В период улучшения погоды они путешествовали по Антарктиде и собирали материалы и данные для научных исследований.

12 ноября 1912 года Моусон вышел из лагеря на берегу моря Содружества и отправился на изучение территории под названием Земля Георга. С ним были два товарища — Ксавье Мерц и лейтенант Ниннис, — двенадцать запряженных в двое саней собак с запасом продовольствия для похода.

Сначала все шло благополучно. За первые пять недель пути они преодолели расстояние 500 километров по ледяному плато, но 14 декабря случилась катастрофа.

Лейтенант Ниннис ехал на одних санях с основным запасом продовольствия, запряженных шестеркой собак. Внезапно, не успев даже подать сигнал, он провалился в невидимую глазу трещину. Моусон и

Мерц бросились на помощь, но фигура товарища уже скрылась из вида. Они долго кричали, но ответом им была лишь зловещая тишина.

Они попытались закрепить трос и спуститься вниз, но им удалось только заглянуть в ледяную расщелину, где они увидели в 50 метрах ниже двух разбившихся собак и разбросанное на снегу продовольствие, потерянное для них навсегда.

Если Ниннис смог выжить, им никогда его не спасти.

Товарищам ничего не оставалось, как попытаться дойти до лагеря, полагаясь на то, что осталось.

Они провели ревизию продовольствия — его хватит на десять дней. Еды для собак не было никакой. Также они лишились палатки и ледорубов. С Ниннисом полетела в пропасть жизненно важная водонепроницаемая одежда. Потери были ужасны.

Мужчины соорудили навес из лыж Мерца и куска хлопковой ткани. Внутри было место только для двоих, и укрытие почти не защищало от антарктической непогоды.

У них осталось лишь шесть собак, и оба понимали, что на обратном пути им придется убивать их одну за другой, чтобы питаться самим и кормить животных. Пес по имени Георг пал первым. Они застрелили его из винтовки и приготовили жесткое мясо, чтобы хоть как-то подкрепиться. Оно было, по их словам, «на удивление неприятным на вкус».

Впрочем, собаки жадно его съели.

Затем они отправились в обратный путь. 500 километров до базы показались нескончаемыми. Люди не раз задумывались о том, что таблетки цианида стали бы куда более быстрым и простым избавлением от мучений.

Если бы они знали, что ждет их впереди, то, несомненно, давно решились их принять…

* * *
Моусон стал первым, у кого резко ухудшилось здоровье. Через два дня после кончины Нинниса он стал жаловаться на резкую боль в глазах. Диагностировав у себя конъюнктивит, он решил бороться с ним теми же способами, что и со снежной слепотой: принимать таблетки цинка и кокаина.

Как-то внезапно ослабели и собаки. Убив пару наиболее истощенных, мужчины сами потащили сани. «Паршиво», — писал Моусон в своем дневнике. Разумеется, нет ничего приятного в том, что приходилось есть животных, к которым они успели привязаться.

Собаки стали такими тощими, что на них не держалась упряжь. Пришлось кинуть им на съедение одного из собратьев, которого они сожрали вместе с костями и шкурой.

Через девять дней после смерти Нинниса Моусон и Мерц решили избавиться от лишнего веса на санях. Это означало, кроме всего прочего, выбросить и винтовки. Отныне им предстоит убивать собак ножом, заливаясь кровью и слушая невыносимый вой животного. «Отвратительный и удручающий процесс», — как позже отмечал Моусон.

Затем начался сильнейший снегопад, снизивший видимость до нулевой. Усугубил и без того невыносимое положение шквалистый ветер, достигающий 50 километров в час. Необходимо было спрятаться в укрытии, но в распоряжении путешественников был лишь шаткий тент. Проблема была очень серьезной. Падающий на хлопковую ткань снег таял под воздействием тепла печи и пропитывал водой одежду. Высушить же ее не было никакой возможности. Мокрые вещи в такой мороз могли довольно быстро погубить человека. Люди постоянно мерзли и не могли заснуть от холода. Природа не давала им никакой передышки. Работающая печь растопила также лед под ними, и вода впиталась в ткань спальных мешков. Стоило выключить печь, как вода мгновенно замерзала, превращая мешок в ледяной кокон.

Превозмогая трудности, они преодолевали день за днем. Моусон стал замечать, что его товарищу тоже нездоровится.

Желудок Мерца отказывался переваривать собачье мясо. В то время как Моусон ел сырую печень, тот лишь грыз засохшее печенье. Последствия не заставили себя ждать. Моусон заметил, что кожа на ногах Мерца стала слезать кусками. Кроме того, он отморозил пальцы. Шокированный видом своих рук, он укусил себя за палец и ничего не почувствовал. Тело его умирало. Через три недели он уже не мог вылезти из спального мешка и заставлял себя проглотить лишь несколько ложек порошкового детского питания, хранившегося про запас.
Моусон настаивал, чтобы товарищ лег в сани и он потащит его вперед по ледяной пустыне. Мерц с трудом согласился. Но в противном случае его пришлось бы оставить на произвол судьбы.

Мерцу с каждым часом становилось все хуже. У него началась дизентерия, и он справлял нужду прямо в штаны. Моусону приходилось руками выгребать жидкие массы из промокшей насквозь одежды.

Его болезнь тоже прогрессировала. От недоедания и сырости кожа начала сходить, особенно между ног, где трение было особенно сильным. Появлявшаяся на ее месте новая кожа, по словам Моусона, «была плохой заменой прежней». Стали выпадать волосы. Кожа отваливалась пластами и скапливалась в носках. Время от времени приходилось вытряхивать из них дурно пахнущие комки.

К 7 января ситуация с Мерцем стала критической. Опорожнения стали бесконтрольными, начался бред и приступы.

Мерц умер в два часа ночи 8 января.

Моусон похоронил друга в снегу, прочитал молитву и пошел дальше. Тело товарища навсегда принадлежало Антарктиде.

Теперь он мог заняться собой. Десятидневный запас продуктов он растянул на двадцать шесть дней, что не могло не ослабить его организм. А впереди было еще 160 километров.

Моусон понимал, что, скорее всего, не выживет, однако записал в дневнике: «Я до самого конца буду прикладывать все свои силы».

За два дня Моусон не смог сделать ни шагу. Ему не позволяли сильнейший ветер и снегопад.

Теперь на месте слезшей кожи не появлялась новая. Кожа в паху совершенно стерлась от постоянного трения о мокрую одежду.

Когда погода позволила ему продолжить путь, он преодолел лишь милю. Боль в ногах не давала двигаться. Сняв носки, он увидел, что на ступнях нет кожи, а ткань пропиталась кровью.

Моусон был в растерянности. Разумеется, ходить он не мог. Необходимо сначала вылечить ноги. Он смазал окровавленную плоть ланолином — животным воском, получаемым из шерсти овец, — и постарался прилепить обратно куски отвалившейся кожи, чтобы защититься от заражения, обмотал бинтом и вновь надел носки. Сжав зубы, Моусон встал на ноги и, стараясь не думать об обмотках из жира и старой кожи на окровавленных ступнях, продолжил путь.

Следующим вечером он обнаружил, что забыл завести часы, а ему необходимо было знать точное время, чтобы вычислить долготу. Теперь он не мог сделать и этого.

Проблемой стало не только охваченное болью тело. Он утратил способность ориентироваться.

И все же Моусон не сдался.

После изнурительного дня пути он сварил собачьи сухожилия и приготовил «прекрасный питательный суп на ужин». То, что блюдо доставило ему удовольствие, многое говорит нам о его состоянии.

Каждый день приходилось обматывать ноги зловонной кожей и отправляться в путь.

Антарктида вытянула из него все силы, лишила всего, однако у нее в запасе оставалось еще немало подлостей, уготованных человеку.

Это произошло 17 января. Моусон тащил сани, обмотав веревку вокруг тела, когда почувствовал, что лед проваливается под ногами. Он ступил на тонкий лед, образовавшийся над трещиной.

Расщелина шириной два метра лишала возможности за что-либо ухватиться.

Моусон провалился вниз.

В случае выживания в экстремальных условиях человеку порой помогает только удача. На этот раз она оказалась на стороне Моусона.

Он думал, что сани свалятся вслед за ним, но повозка чудом застряла в снегу и устояла. Теперь он висел над бескрайней пропастью на веревке длиной четыре метра.

У него был единственный выход — поднять свое измученное тело наверх. Вы пробовали подтянуться по канату? Это довольно сложно. А представьте, сколько это требует сил, если организм истощен, кожа отваливается кусками, мышцы почти атрофировались, а температура много ниже нуля. Не стоит забывать, конечно, и о том, что мокрая одежда увеличивает вес тела.

Трясясь от холода, страха и пугающего одиночества, Моусон приступил к осуществлению почти невозможного плана. Он решительно отказывался умирать.

Дюйм за дюймом он продвигался вверх и был уже почти у края льдины, когда раздался треск. Отколовшийся кусок свел все его усилия к нулю. Он вновь погрузился в пропасть. Его жизнь вновь зависела от крепости каната и устойчивости саней. Позже он называл свое положение самым безнадежным в жизни, а борьбу тяжелейшей.

Конец мог быть легко достижим. Следовало лишь выпутаться из веревки и рухнуть в бездну, избавив себя от дальнейших страданий. В какой-то момент он понял, что не контролирует руки, пальцы скользят по веревке.

Приложив нечеловеческие усилия, он все же смог добраться до края расщелины и без сил повалился на лед.

Он смог. У него получилось.

Потеряв сознание, он очнулся, когда тело почти окоченело от холода.

Позже Моусон писал, что «никогда в жизни не был так близок к неизбежному концу».

Моусон и в этот раз обманул смерть, но она по-прежнему шла за ним по пятам.

Состояние его продолжало ухудшаться. Тело покрылось гнойными язвами. На лице выступили фурункулы. Выпали все волосы на теле и голове, отвалились ногти. Исчезла вся растительность с лица — теперь у него не было бороды. Кожа, которой он обматывал ступни, стала гнить. Закрыть их теперь было нечем, каждый шаг доставлял нестерпимую боль.

Затем его одолела цинга. Все тело горело. Из носа и с кончиков пальцев капала кровь.

Лед был твердым, как железо, и гладким, как отполированный мрамор, давая возможность выбирать различные способы передвижения. В конце концов Моусон решил ползти по поверхности и тащить за собой сани.

Погода не делала поблажек. По-прежнему дул ураганный ветер, снегопад не прекращался, температура не менялась. Но он продолжал двигаться.

Наконец, 8 февраля, через месяц после гибели Нинниса, он добрался до базы, где его и товарищей давно считали умершими. Увидев ползущего по снегу человека, люди бросились на помощь.

В ноябре они проводили в поход троих. Теперь же состояние Моусона не позволяло понять, кто из них сейчас перед ними.

* * *
Моусону пришлось провести еще одну зиму в Антарктиде. По несчастливой случайности он добрался до базы через несколько часов после отплытия «Авроры», способной увезти его в цивилизованный мир.

Он сумел, однако, отправить сообщение своей невесте в Австралию. Очень короткое сообщение, которое мог написать только мужественный и волевой человек, истинный герой века антарктических исследований.

В нем не было жалоб, как не было и упоминаний о том, через что ему пришлось пройти.

«Глубоко сожалею о задержке, — гласило послание, — только недавно смог добраться до лагеря».

Сдержанность поистине мужественного и скромного человека.


Эрнст Шеклтон: «Самый упрямый и своенравный парень из всех знакомых мне людей»


Требуются добровольцы для тяжелой экспедиции. Небольшое жалованье, мороз, долгие месяцы в кромешной тьме, постоянная близость опасности и сомнительные гарантии благополучного возвращения. Почести и признание в случае успеха.
Из объявления Эрнста Шеклтона в «Таймс»


Скотт из Антарктиды был невероятно смелый парень. Вне всяких сомнений. Члены его команды также были уверенными в себе и бескомпромиссными людьми.

Но на борту корабля «Дискавери» был еще один молодой человек, которого можно отнести к выдающимся исследователям современности. Возможно, он был величайшим из всех. Он также впервые вышел в море в юном возрасте. Один из капитанов описывал его как «самого упрямого и своенравного парня». Вероятно, он вовсе не считал свои слова комплиментом, но то, что некоторые считают упрямством, другие называют истинным мужеством.

Этот человек отправился со Скоттом в сложнейшую экспедицию на юг и выдержал все трудности полярной зимовки со стойкостью, которой могли позавидовать остальные члены команды. За одно это он заслуживает уважения.
Однако на этом он не остановился. Его героические приключения стали самыми захватывающими во всей истории исследований. Имя этого человека Эрнст Шеклтон. Он был одним из самых мужественных и ярких лидеров известных мне экспедиций.

* * *
После экспедиции «Дискавери» Скотта Шеклтон серьезно заболел. Что, впрочем, неудивительно. Никого из мореплавателей не миновала участь стать жертвой цинги, обморожения и снежной слепоты. Однако Шеклтон пострадал больше остальных. Как только группа вернулась на корабль, он был срочно отправлен домой. Поговаривали, что они со Скоттом поссорились из-за каких-то пустяков, но правды теперь никто уже не узнает.

Однако один факт остается неоспоримым: Шеклтон, как и Скотт, уже заразился идеей покорения Антарктиды.

Вернувшись в Великобританию, он пытался найти себя в обычной жизни, был журналистом, бизнесменом и даже депутатом. Но страсть к путешествиям оказалась сильнее. Обычные профессии были ему неинтересны. Требовалось постоянное ощущение опасности. И Шеклтон понимал, что только в Антарктике он найдет эту самую опасность в изобилии.

В 1908 году он организует собственную экспедицию на корабле «Нимрод».

Люди столкнулись с трудностями, еще не дойдя до Антарктики. Одному матросу в глаз попал железный крюк, и он орал на весь корабль от боли и ругал судового врача, утверждавшего, что глаз необходимо удалить.

Так и сделали. Два матроса держали буйного товарища, а врач удалил поврежденный орган, использовав для анестезии лишь хлороформ.

Таковы были будни исследователей Антарктики тех времен, людям не оставалось ничего иного, как терпеть.

Цель экспедиции «Нимрод» была первыми достичь Южного полюса. Но для того чтобы члены команды не скучали на корабле, Шеклтон поставил перед небольшой группой задачу подняться на гору Эребус.

Если вы читали рассказ о сэре Джоне Франклине, то вспомните название этого вулкана. Он был назван в честь одного из его кораблей и владыки подземного мира у греков. Грозная, покрытая снегом гора высилась над антарктическим льдом на 3800 метров и еще никогда не покорялась человеку.

На восхождение мужчины потратили пять дней, а вниз буквально скользили по склонам. По словам одного из них, обратно в лагерь они вернулись «едва живыми».

Но им предстояло двигаться дальше на юг. И все были готовы следовать за Шеклтоном в неизвестность.

Экспедиция так и не достигла Южного полюса, но им удалось продвинуться дальше, чем команде с корабля «Дискавери», и побывать в тех районах, где не ступала нога человека. Лишь через несколько лет Скотт узнает, насколько сложным был их обратный путь на базу после семидесятитрехдневного похода к полюсу.

Они шли, питаясь лишь половиной запланированного пайка, и тащили за собой тяжелые сани. Наряду с обычными для Антарктиды болезнями, они столкнулись с тяжелой формой энтерита, после того как съели испорченную конину. Люди мучились хронической дизентерией — есть замороженное мясо — сомнительное удовольствие, — и сам Шеклтон был почти сломлен физически. Усилием воли он старался держаться, но с каждым днем ему становилось все хуже. В моменты острого голода он даже жертвовал свой паек товарищам. Тогда он продемонстрировал лучшие качества настоящего лидера.

По возвращении в Британию он получил звание коммандера, стал рыцарем и, соответственно, сэром Эрнестом Шеклтоном. Его встречали как героя. Но все же, как ни удивительно, вовсе не экспедиция «Нимрод» обеспечила ему место в истории.

Прославившее его на века событие произойдет через пять лет, когда он опять возьмет курс на Антарктиду на корабле «Эндьюранс» («Выносливость»). Это название оказалось очень подходящим, если говорить о том, что ждало капитана впереди.

* * *
1914 год.

Капитан Скотт к тому времени уже был мертв. Амундсен первым достиг Южного полюса. В Европе началась война. Но Антарктика по-прежнему манила Шеклтона.

По его мнению, ни одна из экспедиций на ледяной континент не сделала главного — не пересекла Антарктиду из конца в конец.

Шеклтон решил сделать это целью своего путешествия.

«Эндьюранс» вышел из Плимута в августе 1914-го. Первая остановка была запланирована в Буэнос-Айресе, до которого корабль добрался без задержки. Оттуда Шеклтон отправился к острову Южная Георгия, где планировал подготовиться к встрече с Антарктикой.

Корабль продвигался на юг, а прогнозы становились все хуже. Они оказались в зоне дрейфующих льдов раньше, чем предполагали, и пришлось пробираться сквозь ледяную корку на воде, прочную, как бетон, и все это в условиях густого тумана и сильнейшей облачности. Полыньи и разводья достигали восьми метров, и было видно, как касатки рвутся на поверхность в поисках еды.

19 января 1915 года «Эндьюранс» остановился, скованный дрейфующими льдами.

Люди не могли покинуть корабль целый месяц… потом еще месяц… и еще один. Как ни был прочен корабль, но он не мог противостоять атакующей силе льда и начал разрушаться. Толстые доски ломались на глазах людей, как спички.

27 октября «Эндьюранс» затонул. Возможность вернуться домой была потеряна навсегда. Люди остались без связи и надежды на спасение. Двадцать восемь человек оказались на льдине с тремя лодками и запасами, которые удалось вынести с корабля. Они планировали переместиться со всем грузом поближе к открытой воде, но вскоре стало ясно, что для истощенных мужчин это почти непосильная задача.

Шеклтон принимает решение дрейфовать на льдине в надежде, что их отнесет на север, где они будут в большей безопасности, и у них появится возможность спастись. Их действительно относило на север, хоть скорость дрейфа и была невероятно мала. Но об отступлении перед опасностью не было и речи.

Продовольствия катастрофически не хватало. Для пополнения скудных запасов приходилось убивать тюленей. Также у них были собаки. Их какое-то время кормили тюленьим мясом, а когда оно закончилось, застрелили и съели.

Севернее воды становились теплее, и льдина начала трескаться. Оставаться на ней стало небезопасно. Один из мужчин упал в воду, когда льдина под ним внезапно разошлась. Ему пришлось всю ночь ходить и прыгать по льдине в промокшей одежде, чтобы не замерзнуть до смерти.

Люди приняли единственно возможное решение: они пересели на лодки.

Только через пять дней изнурительного плавания изнемогающие от усталости люди высадились на куске суши под названием остров Элефант. Впервые за шестнадцать месяцев они ступили на твердую почву.

Однако их восторг длился не долго.

Остров Элефант оказался необитаем. Температура воздуха была намного ниже нуля. Остров походил на огромную гору, открытую всем ветрам и купающуюся в волнах и брызгах ледяной воды океана. Кроме того, он был в сотнях километров от цивилизации. Конечно, Шеклтон и его команда были рады найти что-то более прочное, чем дрейфующая льдина, но их новый дом был не менее суров к путешественникам. Прокормиться на острове было чрезвычайно сложно. К счастью, им удалось поймать несколько тюленей и пингвинов, подплывавших к берегу в поисках пищи. Чтобы развести огонь и согреться, приходилось собирать все, что казалось подходящим для растопки и попадалось под руку.

Люди слабели и понимали, что не выживут без помощи извне. Корабли в этот район Антарктики не заходили. Ближайшая китобойная станция находилась на острове Южная Георгия.

В 1300 километрах.

Но Шеклтон ни за что не мог позволить людям погибнуть на диком острове.

Он решил идти ва-банк.

* * *
Шеклтон взял нескольких самых отважных товарищей и одну лодку, на которой планировал доплыть по самому, пожалуй, сложному маршруту через бушующий океан до берегов Южной Георгии.

Надеяться на успех было сумасшествием, у мореплавателей не было никаких шансов.

Весельная лодка «Джеймс Кэрд» была лучшей в своем классе, но размеры ее слишком малы: всего семь метров в длину и два в ширину. Судно немного укрепили, сделав его более подходящим для полярных условий, соорудили своего рода палубу из куска холста, под которым можно было укрыться от антарктического ветра и волн. Во время путешествия не обойтись без пресной воды, поэтому на борт погрузили 100 килограммов льда, который впоследствии можно было растопить.
Отплывая от острова, Шеклтон и его люди понимали, что, скорее всего, «Джеймс Кэрд» не выдержит долгого пути. Они взяли с собой провизии на четыре недели, больше им было не увезти.

Путешественники покинули скалистый берег Элефанта, не зная, увидят ли снова своих товарищей.

Надежды были призрачны.

Не следует заблуждаться насчет Южного океана. Это не место для трусов, даже если вам посчастливилось плыть на борту лайнера. Волны высотой до 30 метров обрушиваются сверху с силой, заставляющей замирать сердце, порой они кружатся, словно смерч, поглощая все вокруг. В дневнике Шеклтона описывается немало ужасающих моментов: «Я сообщил остальным, что небо прояснилось, но через несколько секунд понял — то, что я принял за просвет, было белым гребнем надвигающейся волны. За все двадцать шесть лет исследований и изучений океана я не видел волн столь гигантских размеров. Это походило на могучий подъем океанских вод, нечто отличное от тех штормов, что были нашими непримиримыми врагами на протяжении долгих лет. Я закричал: «Держитесь, бога ради! Она поглотит нас!»

Каким-то чудом команде удалось выстоять перед напором стихии. Однако у океана было в запасе другое оружие против мореплавателей.

Холод был такой чудовищный, что брызги волн замерзали в воздухе и обрушивались на лодку уже шквалом из тысяч льдинок. Мужчинам приходилось скалывать образовавшийся ледяной панцирь, чтобы судно оставалось на плаву.

Единственным источником тепла для них были влажные спальные мешки, постоянно поливаемые океанскими волнами и мгновенно промерзающие на лютом холоде. Настолько, что два пришлось выбросить за борт.

Их тела, не мытые несколько месяцев, покрылись язвами от соленой воды, которая насквозь пропитала шерстяную одежду. Ладони и пальцы покрылись волдырями от холода и гребли.

При всем этом им требовалось много сил для борьбы с полярной стихией, а поддерживать их помогали лишь скудные запасы продовольствия.

* * *
Несмотря на невероятные трудности, Шеклтону и его людям удалось добраться до Южной Георгии, и подвиг этот помогли совершить мастерство мореплавателя, мужество и выносливость. Люди сделали почти невероятное, пройдя немалое расстояние на таком крошечном судне.

Через пятнадцать дней пути среди свинцовых вод океана показалось темное пятно суши. Однако путешествие было еще не закончено.

Началась страшная буря, подул шквалистый ветер. Как позже узнали моряки, сила стихии была настолько велика, что уничтожила большой китобойный корабль в этом районе. Если «Джеймс Кэрд» и сможет подойти к острову, то его разобьет в щепки о скалы.

Оставаться в открытом море было чрезвычайно сложно. Однако команде удалось выдержать целых два дня. Только когда буря начала стихать, они смогли подойти к острову с юга.

Проблема была в том, что эта часть побережья оказалась необитаема, все китобойные станции находились на севере. От людей их отделяли непреодолимые 60 километров покрытых снегом и льдом скал, достигающих высоты 1300 метров, которые никогда еще не удавалось перейти.

Шеклтон знал, что им придется сделать это первыми.

Оставив троих самых слабых, он взял с собой двух наиболее опытных альпинистов. Им предстояло преодолеть горный хребет. Дойти или умереть. Впереди был один из самых сложных отрезков их пути к спасению.

Пройдет еще тридцать лет, прежде чем люди решатся повторить этот подвиг. Когда переход был уже позади, они выразили сомнение в том, что Шеклтону, не имевшему ни опыта, ни альпинистского снаряжения, удалось преодолеть этот сложнейший маршрут. Такие поступки доказывают уникальность Шеклтона. В его лексиконе не было слова «невозможно».

Сражение с горным хребтом стало проявлением высшей человеческой силы духа и мужества. Сложно поверить, что это удалось измученным, голодным, замерзшим людям.

Они шли весь день и лишь с наступлением ночи позволяли себе присесть и отдохнуть. Обняв друг друга, чтобы согреться, два товарища Шеклтона мгновенно заснули. Однако Шеклтон понимал, что, стоит и ему задремать, все они могут замерзнуть и умереть во сне. А потому он через несколько минут разбудил их и заставил идти дальше. Он сказал, что они проспали несколько часов и теперь надо спешить.

Они шли тридцать шесть часов, преодолевая замерзшие пики, пока наконец не вышли к китобойной станции «Стомнесс».

Однако и тогда еще не все было позади. Предстояло забрать троих оставленных на юге мужчин. Не говоря уже о двадцати двух, что ждали на Элефанте.

* * *
Условия на острове Элефант были невыносимо тяжелыми. Когда закончились продукты, люди от случая к случаю ели попавшихся пингвинов. Когда те перестали подходить к берегу, островитяне выкопали кости давно убитых тюленей и сварили из них суп с морскими водорослями, мрачно шутя, что скоро придется есть первого умершего из людей. Каждый из них в глубине души понимал, что это вполне реально.

Чтобы согреться, по нескольку ложек пили метиловый спирт. У некоторых были отморожены ступни ног, и судовому хирургу пришлось их ампутировать, используя для операции хлороформ и тусклый свет походной печки.

Люди были в отчаянии. Им оставалось лишь молиться, чтобы Шеклтону удалось добраться до станции и он вернулся за ними.

Шеклтон трижды пытался выйти в море, торопясь спасти людей, и трижды его останавливал свирепый океан. Однако он не привык сдаваться. Его лодка уже не годилась для столь долгого путешествия, значит, следовало найти подходящую. Он обратился за помощью к правительству Чили, и ему выделили траулер военно-морского флота под названием «Елчо». На этом корабле 30 августа он отплыл на остров Элефант.

Добравшись до острова, он был счастлив узнать, что все двадцать два оставленных им человека живы. Пройдя через тяжелейшие испытания, через полярный ад, он вернулся, чтобы спасти людей.

Ведь это было делом чести. Данное им слово стоило дорого.

* * *
Покидая Британию в 1914 году, Шеклтон был уверен, что война закончится в течение шести месяцев. Конечно, он ошибался. Его соотечественники умирали тысячами.

Жестокая ирония судьбы заключается в том, что в течение месяца после возвращения в Британию все выжившие участники экспедиции «Эндьюранс» погибли на фронтах войны. Им посчастливилось выжить в антарктическом аду, чтобы потом закончить жизнь в окопах.

Шеклтон уцелел в той страшной войне, но Антарктида никогда не выпускает человека из ледяных объятий.

Несмотря на жестокие условия, в 1921 году он организует еще одну экспедицию с целью обогнуть континент. Покинув Англию, в 1922 году Шеклтон был уже у берегов Южной Георгии. Однако продвинуться дальше ему не удалось. Шеклтон скончался от обширного инфаркта, и его останки были захоронены на острове. Он и по сей день лежит в одинокой могиле среди горных пиков и бушующих морских волн в месте, ставшем символом не только великих достижений, но и ярчайшим примером героизма, на который способен человек в стремлении выжить.
ПРЕДЫДУЩИЕ
СЛЕДУЮЩИЕ